— Наташа! Если бы тогда согласилась… ничего этого не было бы, — мне кажется, или он сожалеет?
— Так меня вы украли? Вы решили меня наказать, что я вам отказала? В этом причина?
— Одна причина тянет за собой другую, Наташа, — Руслан говорил с сожалением и всё происходящее ему самому не нравится.
Руслан больше ничего не успел сказать. А меня раздирало любопытство: что это за другая причина, но в комнату вошёл Граф:
— Что так долго? А это что? Наталья, ты откуда взяла эту дрянь?
— Из шкафа, Вячеслав! — Руслан вмешивается. — Какой дурак купил эти тряпки? Я же говорил, не надо её сюда привозить!
— А куда? К тебе? Не рано ли? Девушка до свадьбы должна жить в доме отца, я так понимаю.
— Кто покупал эти вещи? Ты не мог сказать мне, я бы сам купил.
Граф отвернулся, не давая ответа. А Руслан ухмыльнулся, продолжая ходить по комнате, держа руки в карманах. Он догадался, и я догадалась тоже: кто-то из прислуги. Мне даже страшно стало, что я надевала вещи, которых касался…Хмурый. Но вряд ли… Хмурый, очевидно, не стал бы выполнять таких поручений — ему отводилась роль посерьёзнее.
Они выясняли отношения при мене, как будто меня не было рядом или я неодушевлённый предмет.
Я не выдержала:
— О какой свадьбе вы говорите?
Но никто из присутствующих на мой вопрос не ответил, он так и повис в воздухе.
Граф только махнул рукой отрешённо и вышел, за ним последовал Руслан, даже не оглянувшись ни разу.
Они оставили меня без ответа, неизвестность меня повергла в ужас: я не хочу здесь оставаться, но и замуж за Семёнова не хочу, но кому из них важно моё желание — они всё решили за меня. Я всего лишь предмет мебели, а кто будет спрашивать стол или стул, чего он хочет. И зачем я сегодня должна была наряжаться? Почему Руслан был при параде? Может быть он приехал на помолвку??? На нашу?
К чёрту! Никакой помолвки! Никакого замужества!
Я подбегаю к двери, запираюсь на ключ, срывая с себя это страхолюдье — чужую одежду. Я снова загнана в угол, и мне отсюда не выйти. У меня сейчас тот самый период в жизни, когда в одной точке пересеклось всё самое чёрное, и я сражаюсь с ним в одиночестве.
Я снова надеваю свои брюки и свитер. Они мои. Я решаюсь пойти к Графу и потребовать ответ: какие у него на меня планы. Я больше не могу жить здесь и томиться в неизвестности.
Выходя из своей комнаты, в тишину коридора, я удивилась: почему нет ни души? И где же гости? Никого. Я притаилась. Но как только я сделала шаг, раздаётся голос: меня передёрнуло, я перестала дышать, стараясь потом выровнять дыхание.
— Успокойся, Рус! Будет тебе твоя клиника.
— Когда? Ты, Граф, не треть, ты половину хапанул! И Наташа…зачем тебе обязательно нужна эта свадьба? Зачем ты задумал Наталью светить? Ты не подумал, что твои конкуренты воспользуются этим? Ты пригрел неизвестно откуда взявшуюся дочь, под тебя будут копать, и неизвестно, что накопают или придумают. Смотри, Вячеслав, как бы это не сказалось на твоём бизнесе, зачем тебе скандал, тем более накануне операции. Ты очень долгое время проведёшь в больнице. Сначала…
— Ладно, я всё понял, — Граф не дал Руслану закончить фразу. — Я подумаю над твоими слова, возможно, ты прав, а как там очередь?
— Продвигается, на сегодняшний день ты уже десятый.
— Как десятый? Сколько ещё можно ждать?
Они разговаривали где-то в другой комнате, но в тишине их голоса я отчётливо слышала. Послышался звук отодвигающегося стула, я попятилась назад, юркнула обратно в комнату, и снова затаила дыхание. Сердце опустилось до самого желудка.
Что делать? Бежать! Лучше замёрзну, где-нибудь на дороге, но замуж за Руслана не выйду! Не выйду! Нет! у меня есть Саша, я его люблю, замуж за нелюбимого не выйду! Нет! Лечь в постель с нелюбимым Русланом? Нет! У меня есть Саша! Саша! Как же я без тебя? А ты без меня? Как? Нет! Лучше замёрзну! Лучше смерть, но только не за нелюбимого! Нет! Бежать! Пусть я замёрзну! Но если бежать — мне будет жарко. И при чём здесь клиника? При чём здесь я? И что за очередь?
Глава 13.4
Мысли мечутся в моём воспалённом мозге, а я мечусь по комнате, как волчица по клетке.
Из распахнутого в ту же минуту окна меня обдаёт морозный воздух. Где моё пальто? От него мало толку — но хоть что-то. В шкафу пальто не было, значит, его забрали. Всё предусмотрели! Хорошо хоть ботинки оставили!
Но выпрыгнуть из окна и не наделать шума, у меня не получается: ветром звонко захлопнулась рама, а я больно ударилась коленом о выступ на стене и громко ойкнула. Но пока на этот шум никто не среагировал: охранника с собакой на, моё счастье, не было. Огляделась: огромный дом выстроен из деревянных брёвен, но мне некогда рассматривать строение — надо ещё добежать до изгороди, пока меня не хватились — а там ещё предстояло перебраться через металлическую изгородь с острыми, как пики, наконечниками. Может, где-то есть лаз? Я перебегаю расстояние от дома до забора, я уже почти добежала, но в ту же минуту раздаётся крик:
— Наташка, куда ты? Стой! — это Женькин голос меня зовёт из окна моей комнаты, но я уже бегу вдоль забора в поисках места, где между металлическими стержнями пошире расстояние, чтобы протиснуться и не застрять. Я почувствовала глоток свободы, и Женьке меня не остановить, если только не пристрелит, конечно, но он не станет стрелять: я это точно знаю.
Оглянулась на секунду: Женька прыгает из окна и бежит за мной, тут же слышу собачий лай и её хриплое рычание в беге.
Собака меня настигает быстрее. Я зажмуриваю глаза, жду — сейчас она меня разорвёт, если охранник её не остановит.
— Анжела, Анжела, фу, это свои! Свои, нельзя! — это не охранник, это Женька кричит, подбегая к нам: ко мне и собаке.
Чувствую, как собачьи лапы падают мне на плечи, а собака лижет мне щёку. Открываю глаза — собака во весь рост опёрлась об меня, но не кусает, только дышит мне в нос. Охранник прибегает следом и, остановившись поодаль, растерянно разводит руками, мол, он не виноват.
Женька хватает животное за ошейник, наши взгляды, оба испуганные, встречаются, а Женя, запыхавшись, говорит:
— Она не злая, не бойся, твой запах ей понравился, поэтому не укусила. Дура ты, Наташка, в такой мороз, раздетой побежала, не могла подождать, я бы что-нибудь придумал, а теперь Граф с тебя глаз не спустит, и меня прибьёт — я ж не доглядел.
— Женя, отпусти меня, ты же добрый, ты не похож на них! Отпусти! Скажи, что меня не догнал… Пожалуйста, Женя!
Сейчас мне уже всё равно — что со мной сделает Граф, как поступит с Женькой: я падаю на колени в снег. Рыдание от безысходности заглушает и голос спасители, и рычание собаки, и пронизывающий ветер.