— Натрави её на меня, Жень, пусть она меня загрызёт! Я не хочу больше так жить! Но только чтоб она вцепилась мне в горло! Жень! Или сам застрели! — прерывая рыдания, говорю через раз, захлёбываясь от обжигающих слёз и морозного воздуха. Меня колотит от леденящего страха и от холода.
— Неужели я так противен тебе? — это голос не Женьки, это говорит Руслан. Откуда он-то взялся? Ненавистный голос ненавистного человека. — Жень, веди её в дом, нет, я сам, а ты отведи собаку, и смени охрану, скажи, Граф приказал.
Женя послушно уводит собаку, а Руслан, надо же, отдаёт мне свой пиджак, кутая меня в него, пытаясь поднять меня, но я не трогаясь с места, слушаю его и вытираю слёзы, отстукивая чечётку зубами.
— Наташа, пойдём в дом, только не иди быстро, мне надо сказать тебе: я сам не в восторге от происходящего. Я не изверг, мне нужен этот брак так же, как и тебе. Но у меня нет выхода, у тебя тоже. Нам придётся пожениться, но… это будет фиктивный брак, — по его лицу пробегает тень, что сейчас он раскрывает тайну за семью печатями. Он вынужден, вынужден идти на этот шаг.
Я таращу сквозь слёзы глаза на Руслана, пытаясь понять: не галлюцинация ли это. То, что он мне сейчас говорит, постоянно бросая взгляд на окна, никак не вяжется с Русланом, которого до сих пор знала я. У него сейчас твёрдый, почти властный голос, но с ноткой сожаления.
— Но мы должны играть.
— Но, Руслан, — до сих пор вы вели себя по-иному! Что изменилось теперь?
— Раньше у меня не было сына, Волкова.
Он назвал меня по фамилии, надо же. Кого у него не было? Я от потрясения стала плохо соображать. Сына?
— Сына? Руслан? У тебя сын? — я перешла на «ты». — Я стану ему мачехой?
— Наташа, всё потом, ты сидишь на снегу, и нас ждёт Граф. Наказанья тебе не избежать, но я попытаюсь тебя защитить. Моё условие — ты должна выторговать у него половину моей клиники, а потом передать мне. Тогда мои притязания на тебя закончатся. (Вряд ли!) Тебе не придётся становиться мачехой моего сына, тем более у него есть мать. (Я и не собиралась!)Я не люблю эту женщину, так уж получилось, но и ты отдалась другому, а мне не нужна женщина, побывавшая в постели с другим. (Как будто я горю желанием!) Зачем ты связалась с этой шпаной? (Сам ты шпана!) У него ничего нет! (Есть!) Как ты собиралась с ним жить? (Счастливо!)
Я мысленно спорю с ним, в его голосе звучит злость, а я, наконец, встаю и делаю первый шаг, но боль пронизывает ушибленное колено, я морщусь.
Они всё знают. Мне надо защитить Сашу, и мне в голову приходит, что надо соврать. Ложь во спасение.
— Это не ваше дело! Да и Волкова у меня больше нет! Вашими стараниями он от меня отказался!
— Как отказался? И при чём я?
— Не вы конкретно. Он узнал, что я имею отношение к Графу…
— А не врёшь ли ты, детка?
Он мне не верит, вероятно, из-за встречи в ресторане…
Я пытаюсь идти, но колено болит, я скольжу и падаю, но Руслан вовремя меня подхватывает за талию и прижимает к себе. Я чувствую, что, несмотря на холод, он горячий, но я всё равно отстранилась:
— Я сама!
— Что с тобой?
— Всё нормально, дойду. Руслан, а мне не нужен мужчина, побывавший в постели по крайней мере у пятидесяти женщин. Мы даже ещё не квиты: мне далеко до вас, — меня злит, что он думает обо мне, как о женщине второго сорта. — И в жёны к вам я не напрашивалась. Вы всё сами решили за меня. Ваша клиника мне не нужна. Сами разбирайтесь! Если бы не вы с вашей клиникой, — я даже не знала, что она у вас есть, — я бы сидела дома, спала бы в своей постели, и не стала бы разменной монетой между вами и Графом.
— С другим мужчиной спала бы? С Волковым? Всё, Наталья, хватит препираться, видишь, Граф уже смотрит, мы потом ещё поговорим на эту тему. У тебя нельзя, твоя комната на прослушке, но только тогда, когда в доме есть электричество. Расспроси Женьку об этом. Всё, идём! Обопрись об меня.
— Обойдусь! И это не ваше дело, с кем я сплю! На фиктивный брак я согласна! Но только на фиктивный! Спать с вами я не буду, даже не надейтесь! Я не стану вашим очередным трофеем! Мой мужчина должен быть только моим, на другое я не согласна, я сейчас это говорю, зная вас, а теперь ведите меня хоть к Графу, хоть к чёрту лысому.
Он криво улыбнулся: Граф растительностью на голове похвастаться не мог.
— Эх, Наташа, а ведь всё могло сложиться так хорошо…
— С вами? Вы не в моём вкусе.
— А ты была как раз в моём, но была, этим всё сказано. Идём. Сначала я войду один, надо же как-то объяснить твоему отцу, почему ты раздетая выпрыгнула из окна.
— Постойте, Руслан Николаевич…
— Для тебя можно просто Руслан. Я люблю своё имя, и…твоё, Наташа, тоже…любил.
Его острый взгляд потрошит меня как лабораторную мышь. Это он умеет. Он так часто смотрел на меня, я помню. На других девчонок смотрел иначе, сально что ли, а меня просвечивал рентгеном. Я не догадывалась тогда, чем я заслужила такой взгляд — попробуй, догадайся, если не знаешь, не ведаешь, что на уме у человека, тем более Семёнова.
Глава 14.1
Я ковыляю за Семёновым, он медленно идёт впереди.
Мы заходим в тепло коридора, но как ни странно, нас никто не встречает. Где же охрана? По моим представлениям, её здесь должно быть немерено. Может, они специально скрылись? Из огромного коридора выходили две двери напротив друг друга. Стены отделаны такими же полубрёвнами, как моя комната. Руслан открывает передо мной дверь, ведущую направо, и мы заходим в холл. Куда ведёт левая? В другое крыло? А кто там живёт?
Руслан уходит в кабинет Графа, забрав пиджак из моих рук и оставив меня в просторном холле. Я впервые вижу, что собой представляет дом или резиденция Графа, криминального авторитета. Я окидываю взглядом такие же бревенчатые, покрытые бесцветным лаком, стены, увешанные с одной стороны коллекцией холодного оружия: старинные сабли, кинжалы, ножны для сабель, клинки без рукоятей, — всё то, что убивает, отнимает жизнь у человека. Сколько человеческой крови пролила каждая из сабель? Но мои размышления прерывает звук чьих-то приближающихся шагов.
Из-за угла холла выходит Хмурый и устремляет свой волчий взгляд прямо на меня, заставляя поёжиться и отойти подальше на несколько шагов.
— Не боись, сейчас не трону… Я нынче не в настроении, да и Граф дома…
Я вдруг почувствовала себя мелкой песчинкой, занесённой волей судьбы сюда, в чужую Вселенную, на чужой для меня берег. Вот сейчас передо мной Хмурый и он может прямо сейчас размазать меня по красивой стене холла или зарубить саблей, или зарезать кинжалом.
Огромная кованая ограда, охрана, выжидавшая нападения извне (только за все дни, проведённые внутри ограды, я так и не дождалась никакого нападения), собака, охраняющая покой своего хозяина, и вот этот урод, для которого я мясо.