— Нужно иглу извлечь, потерпите? — минор и никаких эмоций.
— У тебя, Наташа, лёгкая рука. Мне полегчало, завтра приходи сама, не дожидаясь Руслана.
Осипший однотонный голос только что проснувшегося человека, чуть шепелявый, недавний приказной тон сменился на ленивый.
«За каким чёртом он нужен Самсонову? Ему осталось жить два понедельника. В чём причина?»
Осипший голос выводит меня из раздумий:
— Иди к себе, я спать хочу.
— Можно спросить? Где моя сумка, там есть ножнички маникюрные, можно мне их? Не бойтесь, ими я не смогу причинить вам вреда. Я должна следить за руками.
— Посмотри на сейфе, сверху, бери и уходи.
Хватаю любимую сумку — подарок Саши, прижимая к груди драгоценную ношу, бегу к себе в клетку.
И снова немые рыдания… я ревела, всхлипывая и вздрагивая. Выходил стресс, который тугой стальной пружиной держал меня в напряжении всё это время. Снова ручьи слёз. Они капают на сумку. Растирая их руками по мягкой коже, я вспоминаю, как Саша мне её подарил со словами:
— Нат, она больше подходит к новому пальто.
Пальто нет, одна сумка пустая, в ней паспорт был… И шапка потеряна. После Сашка мне дарил много подарков, но самое дорогое — это его любовь, безвозмездная, трогательная, нежная, будоражащая, огненная.
Я снова вытираю слёзы со щеки и с сумки, в придыхании шепча: «Где ты, любимый? Ты один или с кем-то? Сможешь ли ты простить мне мои тайны? А я заранее прощаю тебя».
Легко ему любить меня, когда я БЫЛА чистая и правильная. А может это и не любовь? Снова тараканы, мысли роем… Но нет того, кто бы прогнал тараканов и успокоил мысли.
Задача усложняется: надо добыть не только долговую расписку Руслана, но и паспорт. Как? Когда? Кто поможет? Некому! Возможности для манёвра не было: Граф неотлучно находился в кабинете-спальне. Но опускать руки я не собиралась: проблемы надо решать постепенно. Главное, вывести из игры Графа: через семь капельниц (не приведи господи — десять) надо уговорить Руслана забрать его на дополнительное обследование, а там — посмотрим.
Глава 16
Сегодня даю 2 главы в угоду моим дорогим читательницам. Понимаю, что ждать устали развязки.
Саша.
— Полковник? Чего тебе надо от меня?
Десять часов утра, я только проснулся, в трусах ещё, небритый, немытый, взлохмаченный — а у меня гости на пороге, незваные и нежеланные.
— Я ушёл из твоей квартиры. Что-то пропало? Я у тебя что-то взял? Обыскивай, если надо. Я почти всю ночь не спал, говори, что надо, и отваливай, я опаздываю.
— Здравствуй сын. Штаны надел бы, в трусах разговаривать будешь?
— Забудь это слово. И тебе дела нет до моих трусов. Задница тебе моя не нравится?
— Я бы забыл, — он продолжает, а в глаза не смотрит. Стыдно, что ли? — Но ты мне родной сын, и у меня вряд ли получится. И ты… бодайся — не бодайся, но этого факта и тебе не изменить. А мне, видно, на роду написано, терять дорогих мне людей, а потом всю жизнь раскаиваться, что ничего не сделал, чтобы предотвратить. Я тебе уже говорил и снова повторяю: Наталья Волкова у Графа, она вернулась к отцу, нравится тебе это или нет, но такова реальность.
— Ох, как трогательно! А тебе не кажется, что слова «родной, дорогой, раскаиваться» — слова не из твоего словаря.
Бормочу я, надевая лениво домашние штаны. Спросонья не разобрал, что полковник не один явился. Следом за ним приплёлся Степаныч.
— Ты нагло врёшь, Самсонов! — Степаныч не говорит — рубит, прожигая яростным взглядом, разбивая в клочья и слова полковника, и мои сомнения тоже. Я опешил.
Но звонок телефона прервал его, а я, не извинившись, принял вызов. А зачем? Не я же с утра пораньше явился к ним для разборок. Звонил Марат, он только что вернулся из поездки.
— Марат, я немного опоздаю, проспал, уснул только к утру. О Наташе ничего неизвестно. Милиция? Голяк. А тут ещё два старпёра явились, слюной друг на друга брызжут.
Я нарочно назвал гостей так и наблюдаю, как каждый отреагирует. Полковнику не понравилось, он гордо вздёрнул чисто выбритый подбородок, а Степаныч даже не заметил, будто не про него было сказано. Он морщился, потирая левую часть грудины. Через пару минут я закончил разговор, бросил телефон на неприбранную кровать, а полковник тут же подал голос.
— Тебя, Горный, сюда никто не приглашал. Твои услуги мне больше не нужны.
— А я тебе не служил никогда! — зло парирует Степаныч.
Он вошёл вслед за полковником, и я подумал, что они вместе. Но почему Горный обвиняет полковника во лжи? Степаныч отвратительно выглядит: кажется, постарел лет на десять. Всё то же серое лицо, безжизненный взгляд, под глазами чёрные тени.
— Здравствуй, Сашка. Я пришёл без приглашения, но не к нему и не к тебе. Это Наташина квартира, а ради этой девочки я готов на всё. Да, я один раз ошибся, что доверился этому человеку, твоему отцу, Сашка. Это я заметил слежку за квартирой, попросил Самсонова разузнать, что к чему, и если честно, то я подумал, что это его дружки из конторы тут ошиваются, и главное — каждый раз разные. Пришлось рассказать ему о письме Нины, вот тут полковник и догадался, кто следит. Самсонов, ты не можешь отрицать этого! — Горный бросил гневный взгляд на полковника.
Меня уже клинит от этой неразберихи, мне надо переварить сумбур Степаныча.
— Короче, Степаныч, ты заметил слежку, рассказал полковнику, почему ты МНЕ не рассказал? Допустим, ты не хотел волновать Наташу, но лучше бы она тогда поволновалась, чем теперь.
— Я думал, твой отец вам поможет, и всё само собой рассосётся, — Степаныч выглядит жалким и поверженным.
— А разве я не помог? — злится полковник. — Я переселил вас в свою квартиру. Там вас они не нашли бы.
— Однако, нашли! — я свирепею. — Да ну вас к чёрту. Вы считаете, что это люди Графа следили? Тем более надо было мне рассказать! Я бы сам спрятал Наташу! Суки вы оба! И я вам не верю, что Натка ушла добровольно. Степаныч, ты же сам убеждал меня, что она не зналась с отцом, чёрт его побери!
— Я и сейчас скажу! Но и добавлю: я не снимаю с себя вины, но кое-кто её туда намеренно отправил!
— Ни хрена себе! И такие есть? — меня гнёт до пола: два нечужих мне человека уничтожили и меня, и Наташу. — Постойте, я сам догадаюсь: Степанычу незачем, значит, полковник? И зачем? Хотел разом покончить и с Графом, и с Наташей, чтоб так сказать, под ногами не путалась, не порочила твоё имя, Самсонов? Так? Так вот знай: если ты не вытащишь Наташу, я тебе такое устрою! Мало не покажется! Говори, где логово Графа! Я сам туда пойду! Если бы не вы! Если бы вы не вмешались! Что Натка — дочь Графа, никто не знает, кроме вас! Мы бы уехали из города. Жили бы тихо где-нибудь. А что теперь? Где искать Наташу?
— Сашка, я думал, у него всё схвачено! Как только Наташа окажется в логове Графа — её тут же вызволят! — Степаныч убит, он едва не плачет, похоже, его тоже убивает неизвестность.