И только в фойе ЗАГСа от, наконец, меня оглядывает:
— Моя самая красивая невеста! — и снова тянет меня за руку в кабинет…гм…заведующей.
— Вот моя невеста, — выпалил он миловидной женщине со сложной причёской, когда мы стояли перед ней раскрасневшиеся с мороза и только что пережившие ужас.
Саша вымученно улыбался, безотрывно глядя на меня.
— Волков, куда ты всё торопишься? — женщина знает его фамилию. — Невеста-то согласна? Без заявления! Ладно, расписывайтесь здесь и здесь.
А я не отрываю взгляд от Саши, и мне всё равно, что я не так бы представляла нашу свадьбу.
Шлёп, шлёп по паспортам.
— Ну, всё, Саш, передавай привет Марату! И скажи, что он мне теперь должен!
Марат! Это он так быстро устроил нам регистрацию.
— Невесту-то, ох, жену! Новобрачную целовать будешь? Красивая! Смотри, уведут без поцелуя! А ты даже не в парадном! А кольца-то!
— Не отдам! — говорит Саша и целует, целует… Мне не нужен его парадный костюм, и даже кольцо, необходимы глаза, душа и сердце. Голова кружится от счастья и от лёгкости. Нормальные люди бы сказали: только сейчас из неволи, стояли под пистолетом, брак зарегистрирован за пять минут, а ей легко и счастливо. Видно, я ненормальная. Я всякий раз теряю голову от любимого теперь мужа, а сердце больше не болит, не ноет, оно бьётся очумелой птицей, прислушиваясь к радостному биению сердца напротив.
А я кричать хочу: «Прошу тебя, пусть это никогда не кончается. Пусть будет началом нашего с тобой пути. Люби меня, пожалуйста, люби. Ничего так не желаю в этом мире, как увидеть в твоих невероятных глазах любовь! Пусть твоё дыхание будет всегда при мне, а твоё сердце пусть только для меня бьётся, муж мой!»
Я повисла на шее Саши, подхваченная под попу, не прекращая поцелуя. Он так и вынес меня в фойе, как-то ориентируясь в пространстве.
Пока на пороге ЗАГСА не сталкиваемся с Русланом…
Саша.
— Мар! Ты на месте?
— Как сказать! На месте…Конечно, на месте. Ты ускакал вчера вечером, а я всю ночь как на иголках!
Марат не ушёл вчера вечером домой или тут ночевал? Я, взмыленный, как беговая лошадь, после утренней пробежки в десять километров на лыжах, а после ещё двадцать на машине, но это ладно, это не считается. А что считается? Наташка! Я там её оставил! Мляять! Падаю на диван в конторе — надо прийти в себя и собрать в кучу мысли. Вечный вопрос: что делать?
— Как там Наташа? — Мар догадывается, что хреново, но всё равно спрашивает.
— Марат, с трёх раз догадайся! Я у тестя в гостях побывал! — я взялся за голову, чтобы как-то утихомирить скрежет в мозгах и в сердце. — Мар, у нас нечего разбить? Я б сейчас что-нибудь расхерачил! Или взорвал грёбаный пансионат Графа. Ладно, Мар, всё после, сейчас дай поспать минут тридцать и за дело.
Марат бдил, а я спал ровно полчаса. Лошадиная доза кофеина — и понеслось. Первым делом ЗАГС. Второе — разобраться с распиской. Я знаю, что у Мара есть дружок — хакер. Когда шёл от Наташи, я спланировал путь к отступлению — потому как другого выхода не было: Наташа должна стать моей женой ещё до встречи с Графом, этого ублюдка Семёнова нейтрализовать несложно. В расписке два имени: продавца и покупателя Наташи, к гадалке не ходи, Натка нужна им именно для этого. А она, замученная, но не сломленная, как тростинка на ветру — гнётся, но не ломается, есть в ней какой-то стержень.
Порой мне кажется, что я её не достоин, но я сделаю невозможное, чтобы стать достойным её.
Когда всё порешали: Мар позвонил знакомой из Загса, та связалась с заведующей нужного нам отделения Загса, машину просмотрели, подготовили, поговорили с ребятами, те не отказались, но их подставлять тоже не очень хочется.
— Короче, мужики, по обстоятельствам.
Едем к Загсу, за кольцом для Наташи заехать не успеваю, интересно, какой он, этот чувак профессор. Думал в годах, что-то представляет из себя, а он слащавый до оскомины. А сладкое я не люблю, и Наташа не любит, поэтому сцену ревности пришлось отставить: преданнее Натки женщины нет. Её верность перекочевала ко мне со всеми пожитками, изменив мой образ жизни до неузнаваемости. Затевать разборки с Семёновым нужды не было, да и время поджимает: надо всё сделать быстро и умчать Наташу на хутор, к Степанычу, но разок съездить в морду слащавому — святое дело. А хочется шарахнуть его об стену, чтоб его больной мозг не затевал куплю-продажу, и я не успокоюсь, пока этот г*ндон не получит сполна. Интернет — великая сила, а новости легко распространяются. А Наташа моя и всегда будет только моей.
Подъезжаем к ЗАГСУ — Наташа! Ждёт! Наташа! Детка! Королева, принцесса! Да куда им до моей жены! Она была не просто красива, ослепительна, в этой шубке и фате, вероятно, Катя подогнала, Наташа была с ума сводящей. Той, ради которой стоит рвать глотки. Через двадцать минут Наташа становится моей ЖЕНОЙ! Не знаю, как кто, а я, когда ждал, пока Натка черкнёт в книге регистрации, пока отштампуют мой паспорт и паспорт моей хитрой жёнушки, думал, что никогда не кончится эта пытка! Но потом получил самое дорогое вознаграждение — теперь Наташа в квадрате Волкова! На фоне вальса Мендельсона, доносящегося из зала регистрации, выношу жену на руках. Зачем нам вальс, когда в моих руках моя недопетая песня, но мы её допоём вместе! Теперь мы вместе! А поцелуй уносит меня на седьмое небо, он несёт нас, несёт, и, кажется, всё! Всё! Всё позади, но…обрыв, и мы попадаем в реальность. Пришлось оторваться от самых сладких губ моей жены. На пороге ЗАГСА сталкиваемся с Русланом…
— Вам надо уходить! Возьмите мою машину, она у ступенек!
— Мудак ты! Отгоняй! Если стрелять начнут — невинных зацепят! У меня своя есть!
Сам знаю, что надо, что Граф так просто не отпустит Наташу, когда на кону миллионы долларов. Добрейшей души человек! Млять! Руслан Семёнов! Сука ты, а не человек. Проучить бы тебя, да некогда, но за мной не заржавеет!
Путь к машине преодолели за минуту, ветер нам в помощь. Погони долго ждать не пришлось.
Я уже вырулил от Загса, и вдруг выстрел.
— Что это, Саша?!!
Наташа на заднем сидении зажалась в угол.
— Не бойся, малыш, это в воздух, может, петарды.
Пытаюсь успокоить Наташу, но сам знаю, что это выстрел из пистолета: наверное, Руслан поплатился — Граф не прощает измены.
Сначала мне стало жарко. Больше всего волновала не машина — она выдержит, но выдержит ли Наташа такую гонку. Внедорожник на скорости подбрасывает на выбоинах, и Натка на заднем сидении с визгом подпрыгивает так, что несколько раз ударяется об обшивку верха машины. Она не плачет, не истерит, стискивает зубы, кусает пухлые губы, молчит. Фата подпрыгивает, мечется по спине — в зеркале заднего вида моя жена. Наташа взвизгивает на секунду, а потом опять замолкает и сильнее впивается пальцами в переднее сидение.