А он всё смотрит, смотрит и усмехается:
— Попалась, пропажа! — Вспоминай! — лучится Саша и взглядом, и улыбкой.
Флешбек (воспоминание из прошлого) два года назад.
Трибуны автодрома гудят от наплыва зрителей, трасса ревёт моторами Лексусов, Фордов, Porsche 997 Cup
Зрители стоя приветствуют Porsche 997 Cup жёлтого цвета. Он первым вылетает на финишную прямую.
Когда по радио объявляют:
«За три этапа серии VLN победителями становится экипаж номер…
Состав: Александр Волков, Марат Соколов, Аркадий Светов». - трибуны просто взрываются.
— Волк, у тебя нога в крови, — Марат кивает на бедро друга уже в раздевалке. — Где тебя цепануло? Медицина! Эй, есть кто? Помощь нужна.
Марат всегда все Сашкины болячки замечает первым. Сашка и Марат из одного детдома. Двадцать пять лет вместе, стали как братья.
А потом Волков долго не мог забыть девчонку — студентку меда — с синющими глазами, которая обрабатывала ему рану.
Её напор, быстрота движений, живое улыбающееся лицо, дерзкий юмор сбивают гонщиков с толку:
— Комбинезон снять, приготовить доступ к ране, — командует, вынимая медикаменты, — ну, что застыл?
Улыбааается! Вот это улыбка! Мона Лиза отдыхает!
— Снимай, снимай, не сглажу! Да и чего я там не видела! Подумаешь, парень в трусах!…Хм!
А у Сашки в трусах всё как надо. Почему бы не показать?
— Сейчас будет больно, потерпишь? Подуть? — и снова дерзкая улыбка.
Девчонка быстро справляется с раной и достаёт клей.
— Ей, а клей зачем? — больной не понимает, и Марат смотрит с удивлением.
А она так язвительно, с ухмылкой:
— Сейчас буду тебя клеить!… Непротив? У? да, ладно, не бойся, БФ-6 — медицинский клей, — язвит и бросает мимолётный взгляд. Мимолётный и только.
Но Сашке и этого хватает, чтоб запасть на её синие глаза.
Её пальчики порхают по бедру, именно там, где рана, нигде больше, но…подрагивают, однако. Сашка на минуту замирает. Ресницы из-под её чёрных бровей то взмывают вверх, то ложатся на веко, прикрывая синие глаза. Но как только девчонка упорхнула, помахав ладошкой:
— Пока, мальчики, не болейте.
Волков выдыхает:
— И всё? И больше ничего? Марат, это что было? Мараат, ха-ха-ха, она меня домогалась, смотри! — Волков смешно кривит лицо, а несусветный ржач слышен даже за дверью.
— Кто тебя домогался, придурок! У тебя чо там? — блестя слезами от смеха, еле выговаривает тот, кося взглядом на стояк друга.
— Лечила? Клеила? Домогалась! Найду — вы-бу!
— Ты сначала найди! Ни имени, ни телефона! ха-ха-ха!
Друзья любили посмеяться.
Однако, с тех пор у Волкова подружки на одно лицо: обязательно с синими глазами.
С синими, но не такими, как у той девчонки. Той не нашёл, а может, плохо искал.
Может… была другая причина. Причина была. Веская.
Глава 2.6
Саша.
Вот это переделка! Вот это я попал!
Автобус, полный детей, поперёк моста, задние колёса свесились над водой, ограждения раскурочены. Я охренел напрочь. Зеваки толпятся, машины сигналят, шофёр мечется. Ни скорой, ни спасателей! Пропадут дети, это точно. И что было делать? Вспомнил себя таким. Своё пропащее детство.
А машины сигналят с обеих сторон. Орал на всех подряд:
— Дети там, дети, их спасать надо!
А им по хер — главное — проехать.
Пробираюсь к автобусу сквозь толпу. Какая-то женщина меня не пускает:
— Куда ты, такой молодой. погибнешь!
— Если я не пойду, погибнут они, их там сколько?
— Двадцать, не считая воспитательницы.
Кто-то кричит:
— Они там одни!
— А где же она?
Никто не знает.
Я иду к автобусу, отстраняя эту женщину:
— Тогда погибнут те двадцать жизней.
— Они детдомовцы, — глухо доносится до моего слуха.
— А они разве жить не хотят?
Не помню, как взлетел на крышу, стал по одному доставать ребят, своих, детдомовских. А их двадцать. Плачут, скулят, но в руки идут. Мужики сообразили: автобус держат, не дают сорваться с моста в воду. Если автобус рухнет — капец. Тогда ребят из ледяной воды вытаскивать придётся.
— Ничего, ничего, малявки, всех достану, — успокаивал и их, и себя.
А тут, откуда ни возьмись — пострекуха с глазами цвета неба. Я, говорит, полезу. Там маленький, его тоже спасать надо. Синими глазищами светит, а в них страх и жалость.
— Наташа, куда ты лезешь, тебе жить надоело? Это же опасно!
— Там малыш, он тоже хочет жить, а если бы это был твой ребёнок?
— Полезай, — обречённо махнул рукой, а у самого сердце чуть не выпрыгнет.
Когда Птаха свалилась в воду, я проклинал себя всеми словами, которые знал: видел, как она выпрямилась во весь рост, а потом её, как ветром сдуло.
Не удержавшись от очередного наклона автобуса, который съехал почти до половины и мотался от ветра над водой, она полетела вниз, как раз в воду, и это даже хорошо, что не на металлические поручни моста.
Ёп же мать! Не усмотрел! Не хватило доли минуты! И где она? Куда нырять? Глаза ищут несчастную Птаху — не находят. Ищу уже в воде, куда нырнул со всего маху — не нахожу. Ору:
— Кто-нибудь видит девчонку?
Отрицательно машут — нет!
Ёп же мать!
Мечусь в воде — туда — сюда. Нет нигде. Нырнул ещё раз, проплыл под водой — не вижу, ничего не вижу.
Сердце колотится о рёбра от нехватки воздуха и от страха, что потерял Пострекуху, всех достал, а её нет, и всё из-за дурацкого автобуса, хоть бы его разорвало, да жаль люди кругом. А люди мечутся вдоль берега, а нырнуть — ни одного желающего, не вижу ни одного молодого лица.
Значит, я тут один, е*анутый такой, остальные все умные.
Ох, наконец-то, берега кричат:
— Там, там, она!
А после уже её голосок:
— Саша, я здесь, помоги!
В холодной воде кровь закипела в жилах:
— Наташка! Живая! Цепляйся за шею!
Когда нас обоих несколько рук вытягивают из воды, она заходится от кашля: вода всё же пробралась в лёгкие.
Но теперь-то я из своих рук её не выпущу.
Мокрые брюки, и не нахожу ключей от машины. Чёрт! Я ж их в зажигании оставил! А уходить от этой девчонки так не хочется! Я стараюсь запомнить эту встречу с Наташей — встречу удивительную и редкую по своеобразной ухмылке судьбы. Её глазищи в пол-лица, её губы! Сашка, да ты запал! Точно запал! Столько баб перевидел, но такую встретил впервые. А как она там, на крыше! Потрясающая девушка!
А как в воде??!! Вот то-то же!
— Саша, а почему Птаха? Я вроде немаленькая, — мокрая Птаха улыбается мне.
— А разве нет? Как ты вспорхнула, как двигалась, какая смелая. Посмотри на них, — кивнул на зевак, — пришли посмотреть, а ты в автобус взлетела.
— А ты? Ты всех детей спас, я только одного. Ты спасатель, а как твоя фамилия?
— Волков. И я не спасатель, я машины люблю, ими и занимаюсь.
А сам всё смотрю, смотрю, она чуть засмущалась, оторвала взгляд, отвернулась, опять улыбнулась. Птаха моя замёрзла.