— Да, вы наверное правы. Мне сложно это все сейчас разом. Честно сказать, я никогда не интересовался делами отца, да и он не требовал. Но, кажется, пришло мое время собирать камни. Давайте встретимся еще раз за круглым столом все вместе. И отец, и наш юрист изучат все документы досконально. Я так понимаю, от меня требуется лишь заключить брак и не особо отсвечивать?
Абдулаев тихонько засмеялся.
— Не все так трагично, Андрей. Давай будем смотреть на вещи проще. К тому же я предлагаю жениться не на девке с рынка, а на моей прекрасной дочери. Она умна, красива, думаю вы поладите. Она, кстати предлагает вам сегодня встретиться.
— Я не сомневаюсь в ваших словах. И время, наверное, играет не на нашей стороне. Я согласен. От себя добавлю, что постараюсь сделать все, чтобы ваша дочь не испытывала никакого дискомфорта от этой сделки.
– Ну вот и ладненько…
Андрей пробыл от силы полчаса у Абдулаева, но чувствовал себя, как выжатый лимон. Они еще обговорили предстоящую вечернюю встречу, но он способен был лишь соглашаться и кивать. Записал адрес ресторана, номер Изабеллы. Попрощался и ушел. Еще несколько минут силел в машине, словно оглушенный.
Ну а что он еще мог сделать в этой ситуации? Отвернуться? Послать всех к черту, в том числе и родную мать?
Бред, конечно. Какая-то мыльная опера. Но нет ведь , все в реале.
Нет, не видит он другого выхода. И помочь особо ничем не может. Пока он лишь пешка в этой большой игре, и это его главная роль на сегодняшний день. Вот так, Андрей, в один день решается дальнейшая жизнь. Мечтай теперь о своей карьере и о своей Европе. Хорошо хоть с Мари успел расстаться, дров не наломал…
15
Выехав из коттеджного поселка, он все ещё пребывал в состоянии отрешенности. И только после того, как чудом избежал аварийной ситуации на дороге, взял себя в руки.
Конечно, при всем раскладе это был самый легкий вариант. Не нужно продавать семейный бизнес, найдутся деньги на операцию и лечение для матери, отец останется при деле. Плюсов полно. Минус лишь в том, что он будет тут как не пришей кобыле хвост. В отцовском деле он ничего не смыслил. Ну не торгаш он, что поделать. Ему нравились строгие линии, чертежи, физика, математика. И это все совсем не обязательно должно быть связано с деньгами. Конечно он понимал, что его успешная учеба и жизнь в Европе не была бы столь радужной, если бы не помощь отца, потому и чувствовал себя сейчас обязанным. Но также он прекрасно понимал, что на карьере сейчас можно поставить крест. Если он откажется от конкурса на вакантные места, на которые он мог рассчитывать после завершения учебы, то через пару лет после простоя туда можно даже не соваться. Ну и соответственно нужно будет искать работу здесь, в России.
Не интересно ему это, не привлекает. И обидно, черт возьми, он столько всего прошел, чтобы… Чтобы теперь это не имело никакого значения. Постепенно от всей этой пакостной круговерти в голове, окончательно испортилось настроение и стало зарождаться новое, еще непонятное, но довольно-таки ощутимое чувство отвращения к будущему. В том числе и к неповинной девчонке, Изабелле. С ней уже сегодня предстоит встреча в ресторане в семь вечера, где они познакомятся ближе и обсудят дальнейший план действий…
Да уж, назвался груздем, полезай в кузовок. Придется лезть.
Андрей вздохнул и принял решение, что постарается не нагнетать обстановку и по максиму сделать все то, что от него требуется. Сейчас главное это вовремя сделать операцию матери. С операцией связана еще куча проблем. И очередь, и перелет, и сопровождение. Лишь бы сейчас ей не стало хуже. Лишь бы успеть.
Его мысли подтвердил и отец. Когда Андрей забрал его из больницы, тот пребывал в удрученном состоянии. Лизе стало лучше, но в палату ее еще не перевели, смотрят за состоянием. Любой стресс для неё , в том числе и перелет, как и любая длительная поездка, может обернуться печально. После небольшого рассказа отца в машине воцарилось молчание. Говорить о своем решении сейчас не хотелось, лучше дома. В спокойной обстановке.
Правда и дома спокойно не получилось. Отец все ровно кричал и ругался за то, что Андрей решил что-то за его спиной. Пришлось переждать бурю, характер у старика всю жизнь был взрывной. А сейчас, на нервах, он и вовсе не стеснялся в выражениях.