— Пап, ты что сдурел? Пап ты охренел что ли?
— Сядь, Андрей! И не ори на отца. Я все посчитал. Я один не вытяну. С января говорят, что налоги поднимут, лазейки все прикроют. И так тошно, будет только хуже. А тут расходы одни на двоих. Прибыль опять же. И матери поддержка нужна, хотя бы моральная. А я ведь как черт пашу, дома не бываю! Ты что же думаешь, сиделки эти безмозглые заменят родных? Ты о матери подумай, Андрей! Все уже решили, заключим брачный договор, оговорим гарантии каждой стороны. Не родите никого в течение пяти лет, не уживетесь — можете спокойно разводиться. Но сейчас Степаныч требует, чтобы мы в одной связке были, понимаешь?
— Ни черта, пап, я не понимаю. Это бред! Восемнадцатый век какой-то! Мыльная опера! Мы же взрослые люди! Ты же понимаешь, что нельзя двух незнакомых людей просто так поженить! Ты понимаешь?
— Познакомитесь. Любовь, она может и не сразу придет!
— Пап, да ты что! Какая любовь?
— Такая сынок! Обыкновенная. Не о себе сейчас думать надо, а о матери.
— Да пап, ну давай кредит возьмем, два, три. Просто завод твой продадим! Я работать начну, буду помогать. Ну как-то же можно собрать эти деньги?
— Ага, сынок, можно. Рекламу дать, чтобы люди эсэмэски с деньгами по пятьдесят рублей отправляли. Глядишь, наскребем попрошайничеством. А кредит мне больше не дадут. У меня их и так три, если что. С хорошими просрочками по платежам. Ты думаешь легко оно мне…
Завтра знакомиться едем. Они тут недалеко живут.
— Пап, я против! Я не собираюсь участвовать в этом фарсе!
— Хорошо! Я уважаю твое мнение. Ровно до вечера. Вечером сходишь к матери в больницу, ночь переспишь, а утром, пожалуйста, мне положительный ответ на блюдечке! Без истерик…
— Да пошел ты…
— Андрей, не смей так с отцом, вернись!
2
Ступеньки серого подъезда промелькнули перед глазами. Он перешагивал через две, так хотелось свалить из этого дурдома. Вышел во двор. Глубоко вздохнул и поднял взгляд к небу:"Нет, я не понял, за что?!"
Прохладный воздух остудил лицо. Черт, надо было взять с собой куртку, сегодня погода отвратительная. Но не мог уже. Не вытерпел, сбежал. И возвращаться даже не хочется. Бесит все. Начиная с первой буквы батиного сообщения: "Срочно выезжай, мать в больнице", и заканчивая этими убогими клумбами из покрышек у подъезда.
Карусель какая-то.
Цирк "Шапито"!
Он к такому не привык. Вообще с самого раннего детства он любил во всем идеальный порядок. Его каждый день был распланирован. Все понятно, когда вставать, сколько времени нужно, чтобы добраться до школы, а потом, в перерыв между занятиями и секцией дзюдо, еще нужно успеть зайти в библиотеку или в компьютерный клуб. Своя кружка, записная книжка со всеми номерами телефонов, друг Иван - с которым весело проводить время, и друг Егор, с которым интересно решать сложные задачи по математике. Всегда чистые ботинки и определенный день, когда нужно постричся в парикмахерской. Во всем для него должен был быть определённый порядок, строго подчиняющийся правилам. Его правилам. В добавок ко всему он любил, что родители его всегда хвалят. Андрюша не доставлял им лишних забот, взамен получая практически неограниченную свободу действий.
Он без проблем сдал экзамены в школе, поступил в местный институт. И то лишь для того, чтобы не терять драгоценное время. Его мечтой было обучение в Европе, но документы, поданные тайком от родителей на поступление, по воле случая вернулись обратно - оператор на почте ошибся при оформлении адреса. Но и тогда он не сошел с намеченного пути, восприняв отсрочку лишь как возможность подготовиться еще лучше к поступлению. Родители, узнав о решении сына, конечно были расстроены. Но противиться не стали. Отец согласился оплачивать обучение, мать помогла убедить отца.
Он любил их, хоть и скучал. Но то, что происходило сейчас, выбивало из колеи.
Почему, черт возьми, он должен сейчас свою идеально распланированную жизнь менять из-за них?
Нет, маму Андрей конечно очень любил, как и все дети. И теперь сама мысль о том, что он может ее потерять, буквально его раздавила. Потому что возвращаться на родину он совершенно не собирался, потому как за эти годы, пока он жил и учился за границей, обрел и крылья, и уверенность, что можно жить вдалеке от родителей. Да и перспективы манили, торжественно семафорили огнями светлого будущего, где и интересная любимая работа, и стажировка в разных странах по направлению от университета, и черт возьми, свобода! Нет, он конечно, уважал своих и дом любил, но не видел себя здесь, среди этих серых унылых многоэтажек. Не любил метро, маршрутки, полуразрушенные детские площадки, куцые скверы и самописные объявления на остановках. За несколько лет, освоив чужой язык и культуру, здесь казалось теперь все смешным и нелепым. Но больше всего поразило то, что за эти годы здесь на родине ничего толком не изменилось. Как будто не было этих лет, как будто для родного города время застыло. И он окунулся теперь в эту вязкую жижу безвременья, и она его затягивает и кажется, что вот-вот, как прожорливая зеленая жаба, заглотит. Причём очень быстро, буквально завтра и приступит к трапезе.