– Дядь Паш, спасибо. Так это что получается, быстро мы договор не подпишем, и денег, которые они обещали, не сможем у них взять…
– Нет, Андрей. Это ловушка. Для тебя и отца твоего. Деньги, может, она и подкинет. Хотя особо не с чего. Но за это вы дорого заплатите. Заложите свою долю в кредиты, а гасить она будет свой левый огромный долг. У нее выхода другого нет. Ну а последствия, сам понимаешь...
Павел Сергеевич включил ноутбук и запустил программу.
– Ты в экономических вопросах не особо силен, я помню. Но постараюсь все объяснить доступно.
– Дядь Паш, еще один вопрос остался. Есть фото этой Марианны?
– Есть конечно, она недавно вот выступала на дне города, там отряд волонтеров каких-то возглавляла. Про нее в газете писали и на нашем телеканале показывали. Сейчас, погоди минутку...Да вот же она!
Павел Сергеевич радостно клацнул мышкой, а затем повернул монитор к Андрею, показывая новостную ленту городского сайта.
Дыхание сбилось, а сердце гулко и радостно застучало.На него смотрела его маленькая хулиганистая Мари.
– Дядь Паш, я готов. И слушать, и во всех этих цифрах разбираться. У меня времени меньше суток осталось. И теперь мне кажется, я смогу из этой ловушки выбраться...
28
Дядя Паша ни времени не пожалел, ни сил. Сидели за компьютером почти до трех ночи. И любой другой бы плюнул уже, но на то и дружба многолетняя, и закалка эта советская, – вцепился в Андрея мертвой хваткой и пока не разжевал все до последней цифры, не отступился. Супруга дяди Паши – Мария, два раза пригласив к столу, в итоге махнула рукой, не дозовешься.
Уже перед отъездом домой, сидя на кухне, они обсудили дальнейшие действия. И в руках у Андрея была папка со значимыми цифрами и неоспоримыми доказательствами, которые станут весомым аргументом при обсуждении условий договора о слиянии. Немного выходила неприятная ситуация. Теперь этих благодетелей, а конкретно самого Андриянова ему придется натыкать носом в их же нелицеприятные факты. Но, как оказалось, им этот союз требовался не меньше, чем отцу Андрея. Как и дополнительные кредиты.
Только вот если все делать не в спешке, как на то, видимо, надеялась Изабелла, а подготавливать пакет документов вместе с юристом, то уйдёт не одна неделя. А деньги для лечения матери нужны срочно. И снова тупик. Еще все это предстоит рассказать отцу, и непонятно как он на все среагирует. У него и так нервы на пределе. Теперь, увидев реальную картину происходящего, Андрей понимал, как тому было тяжело. Отец и работал по старинке, и хватку за последние года растерял, да и интерес у него к работе угасал. Возможно на него так влияла болезнь матери. Но почему до сих пор он не подвел предприятие к логичному в такой ситуации банкротству, было не понятно. Наверное, он как и всегда, жалел людей и боялся дурных разговоров. Но желания самому судить отца теперь не возникало. Потому как было стыдно осознавать, что отец до последнего курса учебы в Манчестере поддерживал сына. И хотя Андрею уже два года параллельно с учёбой удавалось неплохо зарабатывать, жилье и основные расходы помогал оплачивать отец.
Мысли о конкурсном отборе и желанной работе теперь навевали глухую тоску. Уже совсем скоро объявят результаты, но он теперь привязан здесь, как прокаженный. Стоило ли стольких усилий эта учеба вдали от дома, бессонные ночи над чертежами, если все это теперь пошло прахом. Своего развития в России он не видел. Слишком мало здесь возможностей творить, никому особо не нужны таланты. Да и конкурсы здесь имели свойство быть однобокими и предвзятыми. И даже если откинуть его скептический взгляд на этот вопрос, мало кто из его окружения стремился ехать в Россию, чтобы работать. И он здесь даже за свою Отчизну заступиться не мог, потому как сам считал также.
Конечно он скучал и по дому, и по родителям. Но и понимал, что перспектив тут практически никаких и его амбициям не суждено сбыться.
Прощались с Павлом Сергеевичем тепло. Тем более им предстояло вновь вскоре увидеться. А Андрею хоть несколько часов бы поспать и по -хорошему утром съездить в больницу к матери, может к ней уже пустят.