Потом они ели пиццу наперегонки, и теперь уже воровали мороженое из чашек друг у друга. Да и вообще вели себя так, будто были знакомы тысячу лет. С Мари было легко. Пьяняще. Не так, как он привык. Каждую секунду она удивляла, либо шокировала. И он поражался этой ее неуемной, кипучей энергии. Она была как глоток свежего воздуха, как аппетитное пироженое на витрине в кафе, которым можно любоваться до бесконечности. Таким, которое даже жалко съедать.
Уже потом, немного прогулявшись по парку, стреляли в тире. Андрей после дороги линзы так и не одел и из-за своей близорукости постоянно промазывал. А Мари отстреляла восемь из десяти. Выиграла пачку жевательной резинки, честно поделилась одной пластинкой, и как ни в чём не бывало остальные четыре затолкала себе в рот. Потом надула огромный шар, который сразу лопнул и облепил ее премилинькое личико. Пришлось помогать отчищать все с бровей и ресниц.
Господи, кто ее такую выдумал?
Через пять минут , в соседнем боксе, она увидела прокат электросамокатов. Взгляд кота из "Шрека". Расстаял. Гулять, так гулять! Взяли на час. Приноровиться было не сложно, хоть и катались в первый раз. Немного попрактиковались возле бокса на площадке, а потом выехали на роллерную трассу, решив устроить соревнования.
— Кто проиграет, тот морковка!
Под боевой клич Мари они шли почти вровень, на хорошей скорости. В какой-то момент вдруг Мари отстала, а Андрей на секунду оглянувшись, потерял равновесие и улетел в кусты. Испугался за Мари, а перевернулся вверх тормашками сам. Лежал, давясь истеричным тихим смехом, приходил в себя и думал: "Капец, позорище. И лицо, кажется, оцарапал. Вот тебе и герой…"
Тут же себя поймал на мысли, что ему очень хочется понравиться этой несносной девчонке. Идиотская мысль. Совершенно недальновидная. Сегодня они гуляют, а завтра их пути разойдутся в разные стороны, это точно.
Пока выбирался на корячках, выползая назад, услышал насмешливый голосок Маришки :
— Мне кажется, я понимаю сестру, когда она говорит, что и у мужчин бывают красивые задницы.
Андрей замер от неожиданности. Это что сейчас было? Вообще как понимать? Намек? На что… К-хм… И, главное, ни с того ни с сего. Или ей так понравился его виртуозно-позорный полет в кусты? Или она сейчас вполне серьезно? Может, не такая она уж и мелкая? Черт, надо было чуть пораньше о возрасте поинтересоваться. В самом начале их встречи. Но у него и мыслей не было завязывать какие-то отношения с Мари. Да, она та еще вкусная штучка, но кто их поймёт, этих современных девчонок, сколько им на самом деле лет? Они и в шестнадцать на двадцать пять выглядят, и в сорок…
Вылез, отряхнулся.
— Спасибо! Комплимент конечно, крутой. Но мне кажется, самое время спросить. Тебе сколько лет, девочка?
7
Мари хмыкнула, смешно задрала нос, потрогала свою новую причёску и плюхнулась на траву.
— Не переживай, я совершеннолетняя, просто полтора года не училась. Болела. В начальных классах еще.
— Что-то серьезное? — он присел рядом, но оказавшись чуть выше Мари, да еще и в такой позе,что его взгляд невольно то и дело касался… лейкопластыря им же прилепленного. Мари его взгляд перехватила и смутилась.
Черт, озабоченный он какой-то сегодня. Сначала роза на ее бедре, теперь лейкопластырь.Андрей отвернулся, потом решил прилечь на траву.
Мари молчала. И он попросил, чуть дотронувшись до ее руки:
— Расскажи?
— Сильные приступы астмы были. Задыхалась буквально от всего. Маман меня по санаториям возила, по лечебницам. Не до учебы было. Так что мне девятнадцать лет, три месяца и… шестнадцать дней.
— Содержательно. А теперь что?
— Что что? Что я думаю о твоей заднице?
— Нет, что у тебя со здоровьем?
— Прошло все. Видимо переезд повлиял. Врачи посоветовали сменить место жительства. Отец долго решал, куда переехать. Еще года два тянулся сам переезд. То покупка, то продажа. Ой, такая муть. Не люблю об этом вспоминать.
— Скучаешь?
— Да, немного. Но, честно сказать, я на новом месте прижилась ни в пример лучше, чем там. На новенькую всегда хорошо клюет. Много друзей, подруг. Внимание особое. Мне нравится. Я бы ещё раз переехала. Но папан, он меня так любит, не отпускает никуда. Говорит, учись здесь.
— А ты?
— А я хочу в Европу. Путешевствовать. Фотографировать. Романтика! Но в нашем городе невозможно отучиться по этой специальности. Можно на юриста, экономиста, врача, учителя. Да даже авиастроители есть! А вот на фотографа только курсы. Но в столицу отец не отпустит. Несправедливо, да?