Вжимаю Анечку в дверцу и невинно кладу голову на плечо. Прикрываю глаза, делая вид, что задремал, обняв любимую супругу. На самом деле ловкость рук не только в картах может пригодиться ─ запускаю руку под плащ, расстегиваю застежку на боди и начинаю ласкать головку клитора, которая уже довольно твердая и большая. Интересно, это оттого, что Анечка просчитала подобный исход? Или просто вспоминала, как «сделала» меня до взбучки? Она вздрагивает и чуть шире раздвигает ноги. Посмотрим, смолчит ли в самый интересный момент.
Выписывая на чувствительном, как нерв, бугорке восьмерки, кончиком другого пальца вожу вокруг обильно текущего входа во влагалище, а потом резко заталкиваю в нее палец до основания. Тихо стонет, закусив губу. Водила уже косится на нас. Пусть смотрит. Я ему еще и чаевых накину за то, что делает поездку чуть более пикантной. Впрочем, мужскую солидарность никто не отменял ─ делает радио погромче, и я продолжаю «изводить» ее тягучими ласками уже под какую-то романтическую мелодию.
Пальцы болезненно впиваются в мое бедро ─ хочет большего. Я подсовываю руку, которой обнимал ее за талию, Анечке под попу и немного приподнимаю, чтоб удобнее было ввести внутрь еще один палец. Опять дернулась, судорожно прогнулась в пояснице и сама насадилась как удобно. Продолжаю полировать «бутончик», который сейчас точно стал бордовым, большим пальцем, а те, что внутри, максимально развожу в стороны, поглаживая влажные и чуть рыхловатые стенки. Анечка еле держится ─ пальцы одной руки впились мне в бедро, а ногти другой бесстыдно сдирают обивку с сиденья.
Когда я чувствую, что мышцы уходят в бешеную пульсацию, накрываю ее рот своими губами и наслаждаюсь сдавленным стоном, который наполняет мои легкие. Прижимаю ее к себе, чтоб хоть как-то подавить конвульсивные подергивания.
─ Хорошая девочка! ─ шепчу я, чувствуя, что жена вернулась ко мне окончательно.
Глава 4. Аня. Между ангелом и бесом
─ Спасибо, что приехали так быстро, Алекс! - благодарю я, устало плюхаясь на стул у заваленного лекарствами, игрушками и мусором кухонного стола.
Меня трясёт от нервного напряжения и усталости, а спину простреливает и зажимает так сильно, что я даже не могу толком расправить плечи ─ так и сижу съежившись.
─ Не благодарите! ─ восклицает он, потирая шею ладонью. ─ Это моя работа. Больше чем работа.
─ Я еле дотерпела до утра. Петя так плакал всю ночь, и я не знала, что делать! ─ Губы начинают дрожать, когда я вспоминаю, как перепугалась за сына, который никогда не доставлял мне каких-либо ночных неудобств.
─ Всего лишь колики! ─ улыбается Алекс. ─ Надо было раньше позвонить.
─ Не могла же я разбудить вас посреди ночи! ─ Мне до сих пор неловко, что я сорвала его с места, почти умоляя приехать побыстрее.
─ Могли бы! ─ отвечает он твёрдо до пламенности. ─ Благополучие моих подопечных превыше всего. Даже моего спокойного ночного сна.
─ Это так здорово когда человек растворяется в своем призвании. Особенно если оно такое нужное людям и гуманное.
Моё восхищение им вполне искреннее, но не без небольшой толики белой зависти. Я люблю Ярослава и жизнь готова отдать за детей, но чем старше становлюсь, тем больше жалею, что так и осталась никем ─ такие женщины обычно пишут «мама маленьких принца и принцессы» в «шапке» профиля в «Инсте».
─ А вы, Анна, чем занимались до декрета? ─ спрашивает он, сев на стул верхом.
─ Мы не могли бы перейти на «ты»? ─ прошу я, чувствуя себя старухой в свои двадцать два, когда он обращается ко мне на «вы». ─ И зовите меня просто Аня.
─ Если вам так комфортнее, Аня, ─ быстро соглашается Алекс, вновь поразив меня своей несвойственной мужчинам мягкостью. ─ Так чем вы занимались до появления Сашеньки и Пети?
─ Я училась в медицинском колледже, ─ отвечаю я, вновь испытав жгучее сожаление о том, что так и не коснулась толком медицинской стези.
─ Коллега, значит? ─ улыбается он, а в глазах светится уважение ко мне, как к личности.
─ Нет, что вы! Я немного проучилась, чуть больше года. ─ Всё же решаю умолчать о том, как я подрабатывала в морге и гримировала покойных в свободное время. ─ А потом я вышла замуж.
─ Сильно влюбились, наверное, если все бросили? ─ спрашивает он, все еще глядя на меня с восхищением.
─ Сильно, но бросила не потому, что влюбилась. Я как-нибудь расскажу, как у нас с Ярославом все начиналось. И ты мне не поверишь! Такое только в фильмах бывает, и то не во всех.
В голове, как в калейдоскопе, сменяются воспоминания о нашем первом годе вместе. Было всё ─ ненависть, страх, зов плоти, бешеная страсть, ревность и наконец любовь.