Аня спала два с половиной часа, а этот стриптизер на полставки делал вид, что заботится о моих детях. Именно притворялся! Ну не может мужик так кайфовать, возясь с сопливыми детьми! Фигня это! Природа самца не для этого создала.
По-хорошему, ничего Аня такого не сделала, и можно было бы спустить эту ситуёвину на тормозах, но если нянь не трахнул её сейчас, это не значит, что он не добьется своего позже, когда она окончательно «поплывет» от этих интеллигентских штучек, а я потеряю бдительность. Можно, конечно, выгнать его взашей, но после всего, что Аня мне наговорила, ни один нормальный мужик в семейное гнездо не вернется. Она оскорбила меня, цепанула за живое, унизила. Ни одна баба никогда не вытирала так об меня ноги. Она прямым текстом сказала, что хочет не альфача, а карманную собачку. Нет, Анечка, это не я приду к тебе на поклон, это ты будешь просить у меня прощения за всю мерзость, которая лилась из твоего ротика.
Откидываюсь в кресле и нажимаю кнопку коммуникатора:
─ Вика, принеси мне кофе, чёрный, с коньяком, ─ диктую я и вдруг понимаю, что коньяка в кофе будет маловато: ─ Впрочем, стой. Тащи бутылку вискаря, большой стакан. И льда тоже побольше!
─ Сейчас все будет, Ярослав Игоревич! ─ щебечет она.
Честно говоря, Вика практически профнепригодна, как секретарша ─ все путает, забывает…, но она досталась мне «по наследству» от человека, который занимал этот офис раньше. Ну, правда, не выгонять же девчонку на мороз, хотя и понятно для каких услуг ее держал тот лысоватый хрыч. Хорошо хоть читает без запинок и писать умеет ─ мне этого достаточно.
В кабинет «вплывает» Виктория с подносом в руках. Идет нарочито медленно, наверное, представляет себя Памелой Андерсон, что бежит по пляжу в красном купальнике. «Мячики» у нее, прямо скажем, не хуже, да и «задний бампер» не подкачал. Я бы мог нанять «серую мышку», которая печатала бы с пулеметной скоростью, но в этом не было особой нужды ─ я был так увлечен женой, что в моей приемной могла сидеть хоть Мисс Мира, и я бы даже не заметил.
Вика ставит поднос на стол с таким знатным прогибом в пояснице, что я невольно получаю возможность разглядеть ее прелести в полном объеме. Уверен, что юбка тоже прилично задралась. Ставит передо мной стакан и шлюховато хватает кусочки льда из ведерка пальцами и кидает на дно, не сводя с меня горящих глаз. Я обычно не пью с утра и таким смурным редко бываю, и она, почуяв, что запахло не то чтобы кровью, но другими телесными жидкостями, решила провести еще одну самопрезентацию. К бабке не ходи понятно, что опять вознамерилась залезть мне в штаны. Не за карьерные плюшки или бабки, а ради самого процесса.
Ловким движением отворачивает крышку и плещет густо пахнущую спиртом жидкость на дно стакана.
─ Еще! ─ командую я тоном, от которого плавится лед.
Алкоголь льется, покрывая кубики льда, а я молчу, наблюдая за огоньком, которым ярко пламенеют ее густо накрашенные глаза.
─ Так хорошо? ─ спрашивает Вика, когда до края стакана остаётся пара миллиметров.
─ Умеешь ты сделать мужчине приятно! ─ отпускаю я сальную шуточку.
─ Рада радовать! ─ произносит она с придыханием. ─ Ярослав Игоревич, у меня никогда не было такого привлекательного босса, и я готова сделать вам еще приятнее.
─Ты можешь идти! ─ говорю я достаточно холодно, сделав вид, что не понял очевидного проброса.
Она уходит, призывно виляя бёдрами, а я остаюсь наедине с «успокоительным». Я прост, как три копейки и знаю только два эффективных способа расслабиться ─ алкоголь и секс. Так что беру стакан и провозглашаю тост:
─ За тебя, любимая жена, которая смешала меня с дерьмом!
Заливаю в себя все двести грамм разом. По венам разливается приятная теплота, но до отупения, которого я так жажду, еще далеко. Знаете, такое состояние, когда пускаешь сопли, смотришь в одну точку и уже физически не можешь обсасывать в мыслях происходящее.
Кидаю в стакан подтаявший лед, который весь пропах Викиными сладкими духами, и плещу из бутылки так щедро, что бухло переливается через край и выплёскивается на стол. Выпиваю залпом ─ смысл не в том, чтоб прочувствовать качественное спиртное или медленно наступающее опьянение, смысл в том, чтоб заглушить все чувства.