Но сейчас на небе не было ни облачка, крылья ловили малейшие оттенки переменчивого городского ветра, а взгляд не отрывался от знакомых окон. Ждать, пока там загорится свет — это стало почти привычкой, константой моей жизни. Но ведь всё может измениться, верно? Последний разговор с Агатой зародил в моей душе некоторую надежду. Возможно, всё не настолько плохо, как мне представлялось? Быть может, в конечном итоге мама права и нам нужно всего лишь дать немного времени? Чтобы суд прошёл, всё перегорело…
Свет вспыхнул. Я бездумно смотрел на её тонкий силуэт, ярко выделяющийся на фоне окна.
Магофон снова завибрировал. Снова сообщение от отца.
“Если ты хочешь говорить, приходи сейчас. Твоя семья ждёт.”
Хорошая мысль, весьма своевременная. Ещё утром я ответил бы однозначным отказом, но теперь всё изменилось, в том числе мой взгляд на вещи. Действительно, почему бы мне не попробовать докричаться до отца ещё раз? Поговорить, спокойно и взвешенно, как взрослые люди. Возможно, это снова кончится ничем, но кто мне мешает хотя бы попытаться?.. Так что, бросив последний быстрый взгляд на любимый силуэт в окне, я распахнул крылья и взмыл в небо.
19
Агата
*
Когда Маркус взмыл вверх, я долго стояла, вдыхая морозный зимний воздух и бездумно глядя на сияющие силуэты домов. Странный разговор, странный вечер, странные чувства…
Неуместная, глупая, нелогичная, но неожиданно сильная и обжигающая ревность.
Право, зачем и с чего ревновать, если не собираешься с ним оставаться, если не веришь в ваше общее будущее? И почему меня вдруг накрыло, если раньше я только презрительно кривилась, наблюдая, как бегают за ним золотые девочки из Тенебрис?
“Потому что он не смотрел ни на одну из них, на самом деле. Ты привыкла, что он смотрит на тебя одну, видит тебя одну, — сказал тот самый внутренний голосок, который говорит неприятную правду даже в тех случаях, когда ты не хочешь её слышать. — Ты никогда на самом деле не верила, что он перестанет бегать за тобой, как послушная собачка, и преданно ждать каждого взгляда под твоим окном. Никогда раньше и ни на кого он при тебе не смотрел, как на что-то значимое. И ты была уверена, что легко сможешь от него отказаться, потому что на самом деле он всегда был рядом. Но… так ли это?”
Я поморщилась, небрежно смахнула защитные чары с балконной двери и шагнула в теплое нутро квартиры. На душе было муторно. Буркнув что-то маловразумительное в ответ на приветствие домовика, я пошла на кухню и быстро нагрела чай в пузатой чашке. Любые проблемы кажутся менее горькими под горький чай, правда? Горечь нейтрализует другую горечь, в этом секрет. Лучше ощущать её на языке, чем в сердце. Да и привычка совершать все мозговые штурмы на кухне никуда не делась из той, прошлой жизни, когда мы частенько сидели с мамой на кухне в нашей уютной квартире…
Не думать.
Я уронила голову на руки и снова прокрутила в голове произошедшее. Особенно — вспышку обжигающей, дурацкой ревности. Хотела бы я придумать для себя оправдание, забыть это, как незначительный эпизод… Только вот давным-давно уже сказала, лгать себе — дело последнее, и никогда особенно хорошо не кончается.
Маркусу ведь может и надоесть, правда. Как бы истово он ни верил в идею родственных душ, ясно как день, что быть отвергаемым день за днём неприятно. И однажды придёт день, когда он смирится. Устанет, отступится, найдёт вариант проще, очевидней и логичней… Раньше, наблюдая за тем, как стайкой вьются за ним молоденькие и зубастенькие охотницы, я не испытывала ревности. Но Регина, серьёзная, состоявшаяся и интересная, с умными глазами и впечатляющей магической силой, с мягкой улыбкой и жёстким взглядом — она казалась женщиной совершенно другого сорта, и вряд ли я могла что-то ей противопоставить. Возможно, молодость и чуть более интересную внешность, но по меркам мира магического это такая ерунда, что можно только посмеяться. И Маркуса я вполне могу рядом с ней представить. А смотрел он на неё так, как будто видит именно её… Это неожиданно обожгло внутренности мерзкой, неправильной кислотой.
Глупо. Очень глупо.
В прошлой жизни у меня никогда не было проблем с тем, чтобы получить желаемое. Я почти никогда не ревновала, потому что редко увлекалась кем-то серьёзно… и ещё реже находился кто-то, кого я не могла бы заполучить. Приятная от природы внешность в сочетании с известными денежными вложениями и достаточной степенью самоуверенности и раскованности могут быть очень полезны, как минимум, для подавляющего большинства случаев.