Первый день пути, оказался испытанием веры. С каждым шагом отец Владимир всё боле и более сомневался, что сказанное Господом сбудется. Он и Пётр, шли вдоль дороги, по которой он никогда прежде не ходил, да и что говорить, он вообще не знал о существовании этих небольших сельских дорожек, что есть везде и всюду, и знают их исключительно лишь местные аборигены. Повстречайся им сейчас на пути кто-нибудь, они бы не смогли внятно и толково объяснить - кто они такие, откуда, а главное, куда и зачем идут. Уж сколько они прошагали, отец Владимир не знал, ни часов, ни карты, ни телефона с навигатором у него не было, а вокруг разве что бескрайние белые поля, пересекаемые узкими лесопосадками, бледная и грустная луна в звёздном небе, да спустившийся мороз. А тут ещё раны разболелись и начали кровоточить, ноги моментально стали тяжёлыми и ватными, да и к тому же застывали с каждым пройденным метром. Кровь засочилась из-под шапки прямиком на ворот дублёнки. Кожаные перчатки, и те пропитались кровью, и она замёрзнув, свисала страшными багряными сосульками. Чуть погодя начал завывать желудок, он требовал, что бы утолили голод, но хозяин почему-то его упорно не слышал. Он готов был уже остановиться и повернуть вспять, когда впереди из-за поворота показался одинокий фонарный столб с тусклой лампочкой.
-Что это Пётр? Где мы?-
-Скорее всего Пелагеевка…хутор Пелагеевка. Раньше было большое село, а теперь вот только хутор и остался. Я если честно сказать думал, что здесь уже давно никто не живёт, а оказалось, ошибался.-
-Идём Петр, до первой хаты, да побыстрее.- Единственная улица полузаброшенного да забытого хутора, насчитывала аж четыре дома, и на счастье Владимира все они оказались по одной стороне извилистой не-то стёжки не-то гравийки.
-Я сейчас отец Владимир!- Пётр вбежал в ветхую калитку и устремился к избе. Окна, а их было три, три маленьких и сиротливых окна смотрели на ночных путников темнотой заброшенного дома. Пётр постучал во все три и не спеша отошёл к калитке. Он старался не оставлять одного отца Владимира.
-Пойдём Пётр к следующей избе, эта похоже пустая.- Грустно сказал Владимир наблюдая как ужасно долго на них смотрит темнота без признаков жизни.
-Терпение отец Владимир. На дворе ночь и нужно время чтобы хозяева проснулись.-
-Я смотрю, ты уверен, что они вообще есть.- В этот момент в одном окне вспыхнул долгожданный свет, а через мгновение лязгнул засов входной двери. «Главное чтобы не так как в песни у Владимира Высоцкого, где в избе стояла плаха с топорами» - подумал отец Владимир, и тут же отогнал от себя мрачные мысли.
-Кто там на ночь глядя спать не даёт?- В дверях низкого тамбурочка стояла старушка, маленькая да худая, закутанная в пуховый платок.
-Нам бы переночевать? Впустите нас?- Отец Владимир всё же решил спросить разрешение, прежде чем, что-либо думать.
-А! Так это вы, заходите, заходите путники. Я вас почитай с самого утра ожидаю. Ну, слава Богу дождалась, ну заходите же скорее, не выхолаживайте избу, морозы этой ночью опять обещали.-
Переглянувшись, путники поспешили в сени, а через минуту уже сидели в тёплой комнате за столом. Их ожидал пирог с грибами, кастрюля варёной картошки, банка маринованных огурцов, булка ещё теплого хлеба, и неизвестно откуда хозяйка достала литровую бутыль с мутно-белой жидкостью.
-Эка же вас помотало, а ну-ка раздевайтесь да побыстрее, я простирну ваши вещи, особенно твои!- Старушка принялась раздевать отца Владимира, и его окровавленные вещи тут же полетели в железное корыто.
Пётр смотрел на отца Владимира, а тот в свою очередь удивлённо уставился на него, не зная, что им делать дальше. Их приютили, как будто ждали, но как такое может быть?
-А вы именно нас ждали? Может кого то других?-
-Да вас, вас, заплутавшие и припозднившиеся, кого же ещё!- Старушка принялась застирывать вещи, а путники, понимая что на сегодня со странствиями закончено, принялись с аппетитом уплетать деликатесы, что имелись на столе.
-А вы чего же не выпиваете, аль не русские что ли? С дальней дороги, да с холоду и сырости, русскому человеку грех не выпить!-
Самогон оказался самым настоящим перваком, градусов под шестьдесят не меньше, так что после первых двух стопок, путники стали медленно погружаться в хмельное забытье, а тепло раскочегаренной печки и непроглядная ночь за двором беспощадно клонили в сон.
-Ну вот, так-то лучше будет, а теперь лягайте в соседней комнате, один на кровать а другой на лавку. Я уже постелила, поэтому давайте смелее.- Пётр долго не думая укутался в одеяло и заснул на мягкой перине раскинутой поверх лавки. Отец Владимир собравшись с мыслями, пытался понять, как такое возможно, особенно в наше время. Он ещё силился, борясь со сном, так как хотел поговорить с хозяйкой, узнать кто она такая, как её зовут, и почему она ждала именно их?