«Так вот почему Аркадий Петрович, ты так рьяно настаивал начать срочный ремонт в аварийном, неказистом и стареньком храме в Дубках. По большому счёту он тебе сто, да что там сто, тысячу лет не нужен был, ни тогда, ни сейчас. Теперь понятно, куда девались все деньги, они благополучно осели в твоих карманах, и карманах таких же, как ты. Ты заранее спланировал и просчитал все варианты, при этом не забыл, и не упустил из виду абсолютно ничего, и вот теперь наступил момент твоей долгожданной мести. Ну что же, давай приступай, но только я-то на месте молча сидеть тоже не буду, и не собираюсь!»
Итоговый абзац длинного отчёта, как и положено, состоял лишь из нескольких предложений, что основывались на ничем не подтверждённых фактах. Но зато, в каждом из них прослеживалась рука митрополита, ведь в заключении того же отчёта, подведена невидимая черта под отцом Владимиром.
«Ну что архиерей, как тебе? Что теперь будешь делать?»
Когда секретарша Светлана Валерьевна покончила с отчётом, наступил долгожданный момент для митрополита.
-Уважаемые члены съезда, вы только что прослушали отчёт, в котором приведены неопровержимые улики подтверждающие хищение денежных средств, выделенных Епархией. Как ни странно, это всем нам известный отец Владимир, выпускник нашей семинарии, личность довольно известная. Но как говорится, сколько верёвочки не вейся, конец однозначно настанет. Тех фактов, а проще говоря, улик, что собрала комиссия, вполне предостаточно для обвинения отца Владимира в хищении, и дальнейшей передаче дела следственным органам, но я не настаиваю на столь серьёзном наказании. Все мы когда-то были молоды, и все хотели хорошо пожить, а для этого, как известно, нужны деньги. Пусть содеянное, останется на его душе, а честь Епархии будет незапятнанной. Но наказание неизбежно, и оно как в назидание другим обязательно должно быть, а посему я прошу рассмотреть вопрос, об отлучении от церкви отца Владимира. Вопрос рассмотрим тайным голосованием, прошу отразить своё решение в протокольных бюллетенях.-
«Вот теперь всё! Что теперь архиерей ты предпримешь? Я забрал у тебя право голоса, всё останется тайным и уж никто не станет разбираться в каких-то ошибках и недочётах!»
-Уважаемый съезд!- Архиерей отец Александр встал со своего места, так ему было лучше. увереннее и удобнее вести диалог.
-Прежде чем принять столь трудное решение, может, стоит выслушать самого отца Владимира, и услышать его доводы, против гнусного обвинения. Я не прошу вас разбираться в этих непонятных цифрах, а только лишь об одном - пусть он сам, лично нам всё расскажет да поведает. Только после этого все вы увидите полную картину, и сможете принять правильное и справедливое решение.-
Митрополит, как высшее духовное лицо Епархии, увы не являлся председателем съезда духовенства. Он, конечно же подготавливал необходимые документы для съезда, рассматривал единолично отчёты любых комиссий, подводил итоги всевозможных промежуточных заседаний. Он даже свою любимую секретаршу заставлял вести протокол, словно он и есть председатель. Однако, на самом деле таковым лицом являлся отец Пётр, сидящий справа от митрополита, невысокий, худой старичок.
-Аркадий Петрович, мне кажется что Александр Дмитриевич прав, и дабы принять решение, съезду просто необходимо услышать и узнать, что по этому проводу считает сам отец Владимир. Коль вы не желаете передать собранные материалы в следственные органы, то присутствие отца Владимира на съезде, я считаю необходимым!-
Улыбка медленно сползла с довольного лица митрополита, он то считал, что всё уже решено, победа будет за ним, но оказалось иначе. Как вдруг, в этот самый момент!
Что-то красное и огненное блеснуло в углу, сбоку от архиерея. Знакомая физиономия самого Мамона появилось из-за створки открывающего настежь шкафа. Он улыбался, как и в тот самый раз в ресторане. Глаза митрополита готовы были выпрыгнуть из орбит, а лицо налилось кровью, и стало пунцового цвета. Он медленной, вальяжной и властной походкой направился к нему. Испуг смешался с удивлением и злобой, митрополиту попросту ничего не оставалось как повиноваться ситуации.
-О, уважаемый Аркадий Петрович, прошу прощения за столь неожиданный и негаданный визит.-
-А, что...?-
Мамон оглянулся на всех, кто находился в этот самый момент в кабинете, словно кого-то потерял.
-За них не беспокойтесь, они нас с вами не видят и не слышат. Мы с вами, так сказать застряли во времени. Очень удобно я вам скажу, иногда так выручает. Да, чуть совсем не забыл, я же вам обещал исполнить любое ваше желание. Припоминаете?-