А еще, те удобные мягкие полосочки разноцветной кожи дефицитного троедага с Салема. И тот аппарат для голографического нанесения любых рисунков на любой материал. Да! Как я могла забыть⁉
Так, мне нужно срочно все это начать записывать. А то точно что-нибудь снова забуду.
Или… вообще мне нужно радовать себя! Давно облизывалась на ярко-красное платье из тиррского трикотажа. К нему я бы выплела из тёмных кожаных варсавских полосок комплект: два браслета, ожерелье и шнурок для волос. И гравировочку на них бы сделала. Уй, даже пальцы зачесались!
Кстати! Волосы от воды здесь, на Искре, стали жестковаты. В салон красоты бы ещё сходить. Те, про которые тут целыми днями рекламу обычно крутили. Я помню злилась и переключала все время новости. Слишком завлекательно все это выглядело.
А теперь я могу себе это позволить! Поваляться в специальной капсуле, оставляющей лишь лицо снаружи, а внутри всё тело и волосы в специальном питательном восстанавливающем геле… ммм… я смотрела гало-проекцию с рекламой таких капсул. Обновление тотальное.
Порадую себя немножко. Сниму стресс. Лиса отдам в передержку на пару часиков. Не оставлю на корабле в этот раз. И потом буду думать, что делать с остальным. Может, вложить куда-нибудь?.. Не хотелось бы это всё растренькать на мелочёвку. Я ведь себя знаю. Я могу…
В конце-концов, мне несказанно повезло. Я не только выжила в очередной раз при странных обстоятельствах, но и теперь достаточно состоятельная женщина. Ммм… Звучит как солидно.
Но порадую себя однозначно! Надо подумать, на что ещё я облизывалась, когда денег было мало, и что отчаянно хотела себе купить.
Перебирая пальцами бусины на запястье, я случайно опустила взгляд на свои колени: на них лежал хвост Льена, неспешно поглаживающий моё колено, обтянутое джинсами, кисточкой. Что ж она у него измочателенная-то такая, кисточка эта?..
Вообще-то так выглядела котовская игрушка ещё на старой родительской квартире, на Земле, когда я уже поступила в универ, но ещё не начала работать и снимать свою. Апокалипсис, котенком, любил играть с пучком ниток, свёрнутых и перевязанных с одной стороны и свободными концами с другой — я ему делала такую, чтобы мои клубки не гонял по всей квартире.
Вот Лис и играл с этими нитками: брал в пасть и важно расхаживал, будто это самая большая добыча во вселенной. А иногда заваливался на бок и начинал трепать конец задними лапами. После этого я долго приводила игрушку в приличный вид. Вот сейчас кисточка на хвосте Льена выглядела именно так: как будто Лис долго игрался с ней и вволю потрепал задними лапами.
Я покачала головой. Непорядок. Чтобы привести хвост в такой вид, коту пришлось бы долго его трепать. Вряд ли Льен позволил бы это… Но Апокалипсис тем и славился, что никогда нельзя было предугадать как он добился тех или иных разрушений.
Я покосилась на широкую спину мужчины — он совершенно не замечал, что его хвост лежит на моих коленях, и по-прежнему что-то выстукивал на экране.
Что делать… это ведь мой кот. Это он причинил ущерб, мне и исправлять. Я вроде как его хозяйка сейчас.
И вовсе не потому, что мне все-таки хочется потискать вожделенный хвост Льена. Кыш! Это не мои мысли.
С такими противоречивыми думами мои пальцы все же выпустили бусины браслета и осторожно переключились на разлохмаченную часть тела Льена.
Пушистая какая… и запутанная напрочь. Но если я отделю эту прядь отсюда сюда, а вот этот узелок аккуратненько потяну обеими пальцами… Крайне медитативное занятие. Наощупь полный улёт, мягкие-мягкие прядки… Шелковистые даже. Как мое шелковое мулине, когда я его основательно расчесала однажды. Одно удовольствие так пальцами погружаться и расправлять.
Ну вот, половина уже напоминает прежнее великолепие, теперь вот этот колтун… Аккуратненько…
Мои руки вдруг замерли, а я резко напряглась от ощущения какой-то неправильности.
Вскинула взгляд. Льен стоял, окаменев, с руками, застывшими над экраном. При этом он неотрывно рассматривал мои пальцы, погруженные в мягкое великолепие на конце его хвоста.
А потом он посмотрел мне прямо в глаза. Пристально, пронзительно так. От этого взгляда я… потерялась. Растворилась в нем.
Пауза длилась недолго. Льен медленно по-хищному повернулся ко мне, оставляя кисточку в моих руках, плавно положил обе руки на мою шею, стремительно наклонился и поцеловал меня в губы.
Глава 16
Инцидент
Его губы оказались сухими, теплыми, восхитительно упругими и мягкими. А еще… требовательно-настойчивыми. А сам наш поцелуй с каждой секундой становился всё более бескомпромиссным. Собственническим. Даже присваивающим.