А мне вдруг становится так спокойно… Резко так. Как выключатель повернули в другое положение. Глубоко вздыхаю и… сама не знаю, почему, опускаю голову и прижимаюсь лбом к его груди. Как-то совсем по-свойски, бережно и надёжно, Льен обнимает меня, прижимаюсь к нему всем телом, обхватив за пояс.
Ведь в прошлый раз, когда я была в тотальной истерике из-за того, что мне нельзя вернуться домой — именно Льен меня успокоил и привёл в чувство. И сейчас мне так уютно и хорошо. С ним.
— Почему с тобой мне становится спокойно? — тихо спрашиваю я, наслаждаясь ощущениями спокойного умиротворяющего тепла в груди.
— Теперь, когда ты спросила, я обязан тебя поставить в известность. Таковы правила нашего Кодекса, — отвечает он. — Я менталист. Умею воспринимать чужие эмоции, а ещё поверхностно влиять на разум и чувства. Сглаживать сильные эмоции, успокаивать, если нужно.
Его широкая теплая ладонь на моих волосах. Поглаживает так уверенно и ласково, а у меня ком в горле и накатывает волна необъяснимой паники. Менталист? Он все это время читал мои мысли?
Глава 5
Менталист
— А сейчас что? — как-то устало говорит Льен.
Отстраняется, берёт меня за подбородок, плавно и сильно давит вверх, заставляя посмотреть в его глаза. Жёлые. Чуть светящиеся.
Меня захлёстывает совершенно непонятными, абсолютно нераспознаваемыми ощущениями. Его ладонь лежит на моей пояснице, прижимая меня к нему. Пальцы на подбородке фиксируют, я замираю, боясь двинуться.
Нахмуренность между его прямых черных бровей вдруг разглаживается, а жёлтый взгляд падает на мои губы.
— Какая твоя мысль тебя напугала? — его строгий вопрос.
В его низком голосе появляются хрипловатые нотки. Льен поднимает взгляд от моих губ, смотрит в глаза. Без улыбки. Ждёт ответа.
— Ты же читаешь мои мысли, — почему-то шёпотом отвечаю я. — Всё время читал.
Усмехается, гладит меня пальцем по подбородку. Жёлтые глаза вспыхивают озорством, на лице возникает заговорщицкое выражение.
— Открою тебе страшную тайну! — наигранно-зловещим шёпотом отвечает он. — Менталисты не читают мыслей!
Теперь уже и я почему-то смотрю на его губы, они у него очень красивые, с чётким контуром и жёстким насмешливым изгибом. От моего взгляда они изгибаются сильнее. Моё дыхание учащается, а внизу живота теплеет.
— Кодекс, Мирослава, Кодекс! — торжественно провозглашает он.
Льен как-то резко разжимает руки, отходит от меня к устрашающего вида серому цилиндру со светящимся экраном на стенке. Касаясь вспыхивающих под его пальцами разноцветных символов, он поясняет:
— Мы не можем читать мысли. Это слишком сложный процесс. Воспоминания, чувства — да. И в них мы тоже не ныряем без позволения. И в глубинные эмоции не лезем, только с явного согласия.
Я смотрела на него, высокого, с широкими плечами, поджарого, и… пожалуй, любовалась быстрыми точными движениями. Мне снова было спокойно. Как тумблером. Я включилась, он выключил.
— Но ты же успокаиваешь меня, — хмурюсь я, пытаясь осознать. — И тогда, в первый раз, я была в натуральной истерике, а рядом с тобой как выключатель сработал. Раз, и я спокойна.
— Я следовал рекомендациям медицинской галактической ассоциации, — продолжает объяснять Льен, переходя к другому аппарату каплевидной формы. — Вмешательство менталиста рекомендовано в таких случаях, как у тебя, при изъятии с родной планеты. У тебя начиналась разбалансировка. Но я не вмешивался. Просто перенаправил ментальные векторы, если коротко, то я твои резервы психики активировал.
Его быстрый острый взгляд из-за плеча заставляет меня обхватить себя за плечи. До меня вдруг доходит, как хорошо было, когда он меня обнимал. Хочется, чтобы он снова…
— Вот эту твою эмоцию я сейчас чувствую, — комментирует Льен, — ты озадачена и хочешь, чтобы я снова к тебе прикоснулся.
Таращусь на него испуганно, а он пожимает плечом.
— Особенность мой расы, Мирослава, — отвечает он, возвращаясь к выстукиванию рваного ритма на экране, — я киссуанец, — эффектный взмах хвоста с чёрной кисточкой, — мы не можем не чувствовать эмоции. Я просто не могу отключить эти способности.
Я кошусь на кота, сделавшего охотничью стойку на движение хвоста Льена.
Льен бросает строгий взгляд на Лиса, и тот тут же делает вид, что он вообще тут не при чём и начинает вылизывать лапу.
— Чем здесь пахнет, Мирослава? — вдруг спрашивает Льен.
— Эээ… — я озадачиваюсь. — Не знаю, кисловатый запах, что-то среднее между лимоном и скошенной травой.
— Ты можешь его не чувствовать? — новый вопрос.