Щеки залились румянцем, Мария на автомате переставляла ноги и даже не заметила, как они оказались в просторной гостиной. Карие глаза тут же окинули комнату взглядом. Светлые тона преобладали, кое-где пересекаясь с тёмными оттенками.
На стене висела плазма с чересчур большой диагональю, а возле стены напротив — стеллаж с книгами. Не удивительно, что такой мужчина начитан. В центре — большое кресло, мягкое, обитое светлой натуральной кожей. В углу — горшок с большим домашним деревом, прежде которое Марии лицезреть не доводилось.
Она вообще не дружила с комнатным растениями. Крупные листья сочно-зелёного цвета раскинулись вширь, острыми кончиками дотягиваясь до панорамного окна и двери, выводящей на задний двор. Девушка невольно ахнула: дома её комната была раза в три меньше этой гостиной, сев в мягкое кресло вцентре, мужчина промолвил :
— А теперь раздевайся, Машенька, — проговорил Рустам, разглядывая неловко переминающуюся с ноги на ногу девушку. Стоя посреди богато украшенной комнаты, брюнетка явно чувствовала себя неуютно. Мужчина видел, как она слегка комкала тëмную ткань юбки, постоянно то сжимая, то разжимая еë в руках, и боялась оторвать взгляд от пола, чтобы посмотреть на него. Когда до Марии дошëл смысл слов, что он сказал ранее, на еë щеках заметно вспыхнул нежный румянец, а сама она слегка задрожала.
«Чувствую, что моя девочка волнуется», — подумал Рустам, продолжая неотрывно следить за ней глазами.
Не увидев от неё действий, он снова твёрдо и достаточно жёстко произнëс:
— Маша, я хочу видеть тебя обнажённой. Ты должна принять это, ведь теперь я твой Господин, ты обязана перебороть свои страхи и стеснение, должна расслабиться. Одежда будет мешать тебе в этом, поверь мне.
— Между нами не должно оставаться никаких преград и границ, — продолжал он. Каждое его слово Маша слушала на одном дыхании: еë завораживал мягкий, но в то же время властный мужской баритон, он лишал рассудка и всех мыслей.
«Господин прав: раз я смогла решиться и пришла к нему, то стеснению места нет… Я должна полностью ему открыться и довериться, ведь только он может спасти мою семью и меня… И первый шаг к этому — раздеться. Сбросить с себя сейчас эту совсем ненужную одежду», — подумала девушка, а затем принялась несмело расстëгивать пуговицы на своей скромной, простенькой, белой блузке. От волнения руки совершенно не слушались еë, а пуговицы с трудом вытягивались из петель. Но вот последняя, и блузка упала к еë ногам.
Тринадцатая глава.
Помедлив ещë секунду, Маша сняла с себя и юбку, отправляя к блузке на пол. Теперь она стояла перед этим опасным мужчиной в одном нижнем белье.
Под плотоядным взглядом Господина она чувствовала себя голой, несмотря на то, что на ней всë ещë были лифчик и трусики. От стыда хотелось хоть как-то прикрыться руками, но она с силой подавила это желание в себе.
Рустам полюбовался несколько секунд открывшейся ему картиной, а затем снова твëрдо проговорил :
— Бельё ты тоже должна снять, Маша…
Услышав это, девушка невольно вздрогнула, и по её коже снова пробежали мурашки, но она быстро взяла себя в руки и завела их за спину, расстëгивая застёжку бюстгальтера.
В этот миг перед глазами Рустама открылся вид на небольшую, но упругую девичью грудь с нежно-розовыми сосками. Затем другой рукой девушка нерешительно потянулась к трусикам и, увидев хищный блеск в глазах мужчины, ловко спустила их по бëдрам, открывая ему вид на выбритый лобок. Перед встречей Мария явно подготовилась…
Ведь в контракте как раз было прописано, что Рустам предпочитает ухоженных и чистоплотных девушек, следящих и ухаживающих за своим телом…
Увидев Марию полностью обнажённой, Рустам окончательно убедился, что она совершенна, и от этого стал жаждать, желать её ещё больше. Он испытывал сильное возбуждение, член стал твëрдым, как сталь, и в любую минуту был готов вырваться из боксеров.
Контроль трещал по швам, ему хотелось поскорее войти в желанную девушку, но Рустам понимал, что Мария невинна, поэтому и не торопился.
«Перед близостью мне нужно её хорошо расслабить и возбудить, ведь для Маши первый раз — особенный, а я не хочу причинять ей боль и видеть слёзы, поэтому обязан проявить терпение, нежность и осторожность, а в следующий раз я возьму её так, как захочу, как привык», — думал мужчина, пожирая глазами краснеющую от смущения брюнетку.
— Подойди и сядь ко мне на колени! — властно скомандовал Рустам, и от этих слов по коже Марии вновь прошла дрожь, ведь это слишком близкий контакт с пока еще малознакомым мужчиной… Но совладав с собой, она сделала несколько несмелых шагов, а затем, ещё миг поколебавшись, осторожно села на колени, как ей и было велено.