Тина стала взрослее, что не мудрено. Но для меня ее преображения было сродни удару под дых. Малышка и раньше была совершенно необычно красива, а сейчас начала расцветать. Уже обозначились все изгибы и контуры, присущие женскому телу, жесты стали более грациозными, овал лица уже не такой по-детски округлый.
Увидев меня, она закричала «СААААААШАААА» и понеслась через лужайку, буквально впрыгнув в мои объятия и целуя в щеку. Такой невинный жест подростка к как бы родственнику, а у меня закружилась голова от переполнявших эмоций. Я быстро опустил ее на землю и восхищенно осмотрел:
- Как же ты похорошела, малышка. Небось мальчишки прохода не дают?
- Ой, Саша, ну их этих мальчишек. Только слюнявые поцелуи на уме.
- А что у тебя на уме? – я еще улыбался, но толика негодования с примесью злости уже омрачили первоначальную радость встречи.
- Как что? Учеба, конечно. Ты представляешь, моя подруга решил пойти в техникум. Ну я ее уговариваю в институт пойти, а она ни в какую. Мол, что толку, лучше с профессией быть. А ты как думаешь? – выпалила она на одном дыхании.
А что я думал? Думал, что оставшись в школе, девочка Тина дольше сохранит свою детскую непосредственность. Очень эгоистично и прагматично с моей стороны, но я не мог быть объективным, поэтому сказал, что я за вуз.
- Вот и я о чем говорю. Саша, а ты где учился?
Смешной вопрос, если учесть, как давно это было. Но и не секрет.
- Сперва в Нахимосвком училище, потом в академии Макарова.
- а училище с какого возраста?
- с пятого класса, вроде. Мой дед был подводником, поэтому я с шести лет мечтал по его стопам пойти.
- Подожди, ты капитан на подводной лодке?
- Ну да, весной кап 1 дали.
- Это что значит?
- Капитан первого ранга. Это как полковник.
- Полковники вроде старые, а ты нет. Сколько тебе лет?
- 30, Тина, я не штабной, Тина - звания не за выслугу получаю, а за боевые достижения.
- Как это боевые? На войне?
- Да, маленькая, на войне…
Разговор зашел явно не туда, и мне очень хотелось его прервать. К моей радости, из дома вышла Люда, и поспешила со мной обняться.
После нашей беседы Тина стала тихой и задумчивой, что категорически не вязалось с запечатленным в моей памяти образом девочки-счастья. Поймав ее вечером на пути в душ, я прямо спросил:
- Тина, ты сама не своя, что тебя так расстроило?
- Ты, Саша – бесхитростно ответила она
- Чем, милая?
- Саша, я не знала. Я думала, что ты… А ты… и вот… опасно же – слезы скатывались по ее щекам, а я притянул ее к себе, прижал к груди и мечтал больше никогда не видеть эти страх и растерянность на ее лице. Она рыдала, оплакивая мою рисковую жизнь и мне было невыносимо думать, что эта невинная девочка так страдает из-за меня.
- Тина, это работа. Такая же как и другие. Например, таксист может попасть в аварию, пекарь – обжечься, учитель – получить обвинение и так далее. Жизнь не ванильное мороженое – тут есть риск, от того она ценнее. Не печалься обо мне, никто не заставлял меня быть тем, кто я есть - мне посчастливилось самому принять это решение.
Она успокоилась довольно скоро, и отняв заплаканное лицо от моей груди, спросила:
- И что тебя привлекло? Неужели ты свою жизнь не ценишь?
- Ценю, конечно. Но когда мечтал стать подводником, я думал только о том, как будет здорово родину защищать и героем стать. Очень скоро я понял, что наша жертва может остаться безымянной, но что это такое в сравнении с жизнью ребенка, а тысяч детей?!
- А вы герой, товарищ капитан?
- Говорят, что да. Причем живой герой, что редкость.
Она опять напряглась. Черт, да кто ж меня за язык тянул…
- Тина, жизнь такая штука – она может покинуть любого в любую секунду. Поэтому важно ее провести с пользой.
- Ты прав – улыбнулась она а, поцеловав меня в щеку, легонько оттолкнула и скрылась в тени построек.
глава 3
Утром я проснулся от позвякивания посуды и негромких разговоров на кухне. Спустившись со второго этажа, обнаружил Люду и Тину, пекущих блины. Они обе стояли возле плиты спиной ко мне и не замечали моего присутствия. Тина спрашивала у Люды, правильно ли она делает, та ее нахваливала и картина эта была настолько идиллической, что мне стало трудно дышать. В своих мыслях я не заметил, как переменились их настроения, и очнулся лишь на обрывке фразы, довольно жестко сказанной Людмилой: - Береги себя, детка, потому что от твоих поступков в большей степени зависит твое будущее. Если захочешь чего-то, то постараешься и кто знает, может у тебя получится, но не попробовав, ты точно ничего не добьешься.