Стоило вернуться в подконтрольный мне мир, как его дела захватили меня с головой. Я честно старался выделить время молодой жене, но… получалось не очень. Чаще только вспоминал, бесконечно прокручивая в голове, редкие моменты нашей близости и корил себя, что не уделяю ей внимание. Особенно почему-то запала в душу первая попытка Алёны сделать мне минет.
То, что раньше она совершенно точно такого не делала и даже, судя по всему, не смотрела порно – факт, было видно по её действиям. Но меня всё это зверски завело. Я аж дыхание задержал, когда Алёна решительно, но сконфуженно сместилась к моему паху, бросая взгляды на член. Погладила его рукой, явно собираясь с мыслями, и чуть не подпрыгнула, когда в ответ на такую ласку он дёрнулся. Я сдержал улыбку и посмотрел на неё подбадривающе. Сглотнув, любимая всё же решилась.
Но что она творила! Поступательные движения? Нет, до этого не догадалась. Даже ручкой подрочить не придумала. Сначала тёрлась о ствол, который лежал на моём животе, нежными щёчками, потом целовала, касалась языком и гладила пальчиками. Он постоянно отвечал подёргиваниями, и Алёна даже зыркнула на меня осуждающе, но я честно признался:
– Он сам, это реакция на касания, родная.
– Прыгает сам? – поразилась жена.
– Да, непроизвольно. Можешь взять в руку, тогда сможешь контролировать.
Я старался быть мягким и никоим образом не показывать недовольства или разочарования её действиями. Хоть этого и не ощущал, но стоит потерять лицо, как она подумает не то. Так проще всего отбить желание продолжать учиться оральным ласкам. А как ей подсказать, что делать, и не обидеть, я не знал.
Алёна осторожно, буквально двумя пальчиками взяла член посередине и попробовала оттянуть, но я был так возбуждён, что он еле поддавался.
– Смелее, у тебя такая приятная ладошка, – намекнул я. Помогло: она обхватила его целиком и поискала в моих глазах одобрения. Я судорожно вздохнул. Ладошка и правда приятная… Наверное, потому что принадлежит любимой.
– Не… больно? Он словно сопротивляется.
– Это из-за силы желания. Не больно, не волнуйся.
И она продолжила целовать, иногда беря головку в рот и облизывая. Такая нежная и наивная в своём незнании техники, что я разомлел разом. Чуть не кончил через минуту, но, когда был почти на пике, она оторвалась. Честно, рука моя уже потянулась к затылку Алёны, чтобы надавить и насадить ртом на ствол, но я вовремя опомнился. Вместо этого перевернул жену на спину и хорошенько отымел по классике.
Она пыталась увернуться от поцелуев, в жестах явно читалось что-то вроде «как это, я же только что касалась губами там, внизу», но мне было всё равно. Даже если бы кончил Алёне в рот, всё равно готов был бы целовать её сразу после этого. Глупые условности, тем более к чему они Богам…
Неумелый минет меня не расстроил, ведь у нас с любимой впереди сотни, тысячи лет. Ещё успеем дойти до самой крайности разврата, так что даже хорошо, что начало такое мягкое и неторопливое.
Подобные воспоминания помогали мне не скатываться в жгучую ярость от того, что творилось в Заидерисе. Знал бы, что дела пойдут столь плохо, не забирал бы сюда жену. Мало того, что не безопасно, так я её ещё и прокатываю постоянно с общением. Мы и так редко видимся, а я из-за разного рода восстаний и нападений умудряюсь пропускать даже совместные приёмы пищи. Куда уж там до секса…
Я старался не приносить работу в дом, а надо было, видимо, хоть в общих чертах рассказывать, что да как. Иначе она не стала бы поступать столь опрометчиво…
Произошло это в одном из городов на тёмной стороне. Ситуация была серьёзной. Город некоторое время пробыл в осаде демонов, пока я вёл на подмогу войска, но они не дождались. Демоны постоянно проверяли жителей на прочность, и в конце, видя, что моё войско на подходе, внесли предложение: «Те, кто сложат оружие, останутся жить и будут вознаграждены, остальных мы убьём этим утром». Трусливые, алчные мрази – их было не больше трети, но это тоже не мало – повелись на речи демонов, не дождавшись буквально полдня подмоги со мной во главе! Открыли ворота, чем обрекли на смерть всех остальных.
Я был в бешенстве. Город мы отвоевали, демонов перебили, а после я согнал предателей на центральной площади и стал наказывать. Нет, не убивал – слишком просто для них. Пугал, кусал, заставлял пережить всё то, что довелось вытерпеть тем, кого они предали – друзьям, родственникам, соседям, готовым отстаивать свой город до последнего, но теперь мёртвым.
И тут вдруг посреди площади появилась Алёна. Я едва успел затормозить перед ней. Поганцы-предатели после совершённого смели взывать к милости моей жены! А она, не разобравшись в ситуации, стала их выгораживать. Я был зол. Очень зол! И не в последнюю очередь на себя, что допустил недопонимание между нами. В тот момент готов был взорваться и наговорить грубостей ей. Чтобы не сделать этого, просто выкинул Алёну с тёмной стороны и закрыл её от взора жены. Иначе она продолжит соваться суда, не понимая, что покрывает не просто попавших в беду людей, а тех, кто думает лишь о собственной выгоде.