Я могу понять милосердие, оно не чуждо мне, пусть и Богу Войны. Но предательство и алчность, ценой чему жизни других, я не прощаю. В таких случаях нет места снисхождению. Алёне же всё равно, кого защищать, она, судя по моим ощущениям от последних дней, просто отдалась этому чувству. Тянет под своё крыло всех подряд, чтобы реализоваться в качестве Богини Милосердия. Это огромная ошибка, я уже наступал на такие грабли и не хотел, чтобы она повторила мой путь. Придётся взять удар на себя.
Я не смог вернуться к Алёне сразу, как остыл от боя. Думал, разберусь с предателями до конца, и мы с ней поговорим нормально, всё объясню ей… Но мир не дал мне времени успокоиться. Пришлось нестись в другое место, где произошла серьёзная стычка, затем ещё и ещё… Постепенно я всё глубже погружался в обиду.
В Заидерисе тем временем происходило чёрт-те что! Не из-за нашей же размолвки с женой мир начало так штормить? Демоны лезли, словно из-под земли. Мне раньше казалось, их осталось уже не так много. Как казалось и то, что многих из них я смог усмирить. Это было очень сложно – не убивать, а пытаться дать шанс. В каждом бою я всё больше переходил от убийств к ранениям, всё больше присматривался. А вдруг кого-то из них заставляют идти на смерть более сильные демоны-господа? Демоны ведь тоже живые существа, у них тоже есть семьи, близкие. Их точно так же можно шантажировать, купить и прочее. Признаюсь, ранее я воспринимал их как чуму, потому мне стоило серьёзных ментальных усилий поставить демонов если не на одну ступеньку с людьми, то хотя бы выделить в них в некотором смысле человеческие качества, увидеть мотивы и причины поступков. Кроме простой жажды убивать, захватывать, разрушать.
Но я справился и многим дал шанс жить мирно. Да, они постоянно не оправдывали возложенных надежд, но всё чаще по мелочи, а это уже прогресс, как мне кажется. Со временем пришло умение сразу видеть лицемерие. Стоило начать заставлять себя смотреть на них внимательней, пытаясь вычленить личные качества характера, и демоны перестали быть общей серой, мерзостной массой.
Всё влияние Алёны, которая при этом даже не подумала поговорить со мной, прежде чем становиться на пути! Ух, своевольная! Какая из неё Богиня? Даже не думает о последствиях! Лишь бы причинять добро и нести справедливость! Которой редко есть место там, где каждый норовит предать другого и получить блага, ничего для этого не сделав. А то и после того, как совершит откровенное зло. А что? Раскаялся и всё, считай, прощён! Но так не работает! Даже на Земле нужно было искреннее раскаяние, а простое исповедание… Если ты каждую среду убиваешь по женщине, жестоко насилуя, а каждую субботу идёшь к батюшке и каешься, мол, бес попутал, но продолжаешь и продолжаешь, не пытаясь исправиться – это не покаяние. Таких людей, я считаю, следует жестоко потрошить и вывешивать их головы на пики на потеху и ради устрашения публики.
Алёне же всё равно, кто что сделал и раскаялся ли, если истово просит спасти от «злобного, несправедливого, безжалостного» меня. Плевать, что этот человек, по сути, своими руками убил всю родню ради горки золота, а кричал «Помогите!» погромче. Она не научилась разделять эмоции, не научилась отделять эгоизм и личную выгоду от настоящих страданий, не научилась видеть добро и зло в душах.
Зачастую злодей кричит о несправедливости того, как с ним обошлись, гораздо громче, чем настоящий страдалец, отдавший последнюю рубаху нуждающемуся. Просто первый привык к вседозволенности и искренне возмущён, что на сей раз ему не досталось желаемого, а второй привык к лишениям и не видит смысла громко умолять о помощи, знает, что никто не придёт.
Да, разделять таких людей сложно, но нужно, иначе тебе быстро сядут на шею. Милосердие выйдет боком, причём не только тебе самому, но и тем, кому твоё милосердие нужнее. Они его просто не дополучат. В Алёне сказывается неопытность по жизни. Не довелось ей ощущать предательства и лицемерия достаточно, чтобы каждый раз этого опасаться. Я же пережил многое, особенно на войне.
Бывало, свои предавали, лишь бы получить лишнюю медальку. Для некоторых жизнь другого человека менее важна, чем очередная железяка за отвагу. А афганцы? Порой пожалеешь ребёнка, ещё мгновение назад державшего тебя на мушке, который теперь плачет и просит не убивать, мол, и сестрёнка там одна останется, и матушка на сносях, а стоит уступить и на секунду отвернуться, как вся благодарность оборачивается пулей в спину из спрятанного под одеждой пистолета.