Андрон на пару с одним из представительных мужчин каравана, как выяснилось потом известного историка-публициста, вышли на переговоры и сошлись разойтись без кровопролития и пятидесяти литрах.
Я бы не отдал ни капли при таких вот раскладах. Но это я.
На том и разошлись.
- У них самих в паре километров караван с десяток машин, - объяснил мне ситуацию Андрон.
- Так нафига стволами воздух дырявить? - не принял я его самаритянскую сторону: - Могли на дорогу и с белой простынёй выйти. Не было бы нас, отдали бы сто литров?... Или всё эти законопослушные бы слили?
- Они тоже в Амари едут.
- Вот они бы и доехали, а вот вы - это уже не факт.
Ничего не ответив, Андрон лишь прихлопнул загорелой широкой ладонью по боковому зеркалу Монетки и пошёл к автобусам.
И действительно чего я сорвался?.. Это всё влияние Джерси. Точно! С утра сопит, пыхтит, елозит, словно на гвоздях сидит, а не в эноргомичном кожаном сидении, да в туалет постоянно скачет, при удобном случае.
Удобный случай подвернулся и в нескольких километрах от самой Амари. У одного из неопланов лопнула пара задних колёс и караван встал. А я "отпросился" на необходимую разведку местности и был таков.
Нашли необходимое место быстро. Капал долго, маскировал основательно. Отметил место и так по-простому и на GPS. Что бы с точностью до метра! Ведь сложили в схрон всё нажитое непосильным трудом добро, за исключением трофейных пистолетов. Джерси оставила себе ПМ, я остался при чешском "JZ". Хорошая машинка между прочим. Мне как-то не приглянулась, а вот в руке лежала славно и понравилась шестнадцатизарядным магазином. Жаль, что придется с ней расстаться.
Так и вышло.
Когда мы вернулись, караван уже обыскивали во всю товарищи из подразделений НАТО. Негры и китайцы, в эстонских вооружённых силах пока не служили, насколько мне было известно.
И нас "приняли" и под стволы поставили и разоружили, при этом не спрашивали. Руками к небу стояли все, включая и Андрона с его семьей и профессора истории-известного публициста с молодыми эстонскими парнями. Эта сумятится оказалась даже нам на руку с Джерси. Не до "стукачества" было сейчас лицам заинтересованным. Потом холодным лица заинтересованные - добропорядочные европейцы обливались. Потому как не ожидали такого приёма от дружественных Натовцев. Думали, что их тут с пирогами да песнями встречать будут. А их раком-раком, вдоль канавки.
Потом всех загрузили в несколько подоспевших армейских грузовиков и повезли. Мы оказались в кузове вместе с Андроном, который перенёс произошедший обыск и дознание, в отличии от большинства, спокойно, как и я. Знание английского - великая сила.
- Вот так, - улыбнулся он мне, многозначительно прислонив к себе пятилетнего блондина-мальчишку. Сына. Супруга Андрона сгинула в пасти Эпохи Мёртвых.
- Что? - я почувствовал подвох. Всё-таки "зольды" действовали через чур жёстко, на мой взгляд.
- А не дошла та самая колонна из десяти машин, - пояснил мне Андрон.
-???
- Расстреляли её буквально в паре километров севернее. Убили практически всех. Сорок три человека из них семеро детей и грудных трое... Похитили.
- Кто?!?
В ответ Андрон только пожал плечами и покрепче обнял своего сына, который после смерти матери не произнёс ни одного слова.
Из кузова грузовика мало что было видно, сквозь колышущиеся на ветру, не застёгнутые брезентовые тенты и стволы охранявших нас автоматчиков. Молчаливых и грозных. И думал я о тех бедолагах, что вышли нашему каравану наперерез с оружием наперевес. А что если бы они просто попросили бы помощи? Как сложилась бы тогда их судьба? Все действия имеют не только последствия, но и свою цену. Какую цену был готов заплатить я? А Джерс? Что ждало нас в Амари? Однозначно карантин. А потом? Установка личности? Порядковый номер и загон? А если не удастся вернуться?... Что тогда?... И я сокрушительно, но едва заметно покачал головой. Имелись все шансы основательно влипнуть.
Так, собственно и произошло.
Уставший сержант монотонно допрашивал меня с целый час. Джерси "мурыжили" в соседней камере не меньше моего. И всё из-за того, что при нас было обнаружено оружие.
Честно, я устал врать. Настолько доконал меня этот сержант, что ещё чуть-чуть и я выплеснул бы ему всю правду! Но именно этого он и добивался. По сто раз задавая один и тот же вопрос только по-разному. Меняя слова местами, интонацию, предпосылки. В общем осознание того, что меня реально допрашивают и от того, расколюсь я или нет, зависит моя дальнейшая житуха и судьба моей, ни в чём не повинной, спутницы, и придавало мне сил.