"И ведь нашёл место, куда забраться..." - подумал Сириус, прислонившись к стене дома и вытирая с лица пот пополам с пылью. Солнце припекало всё сильнее, и колдуну уже начинало казаться, что в этой проклятой деревне он ничего не найдёт, даже если перекопает весь песок на несколько лиг вокруг.
- Неужели чтобы прозреть и стать великим мудрецом обязательно подаваться в аскеты? - пробормотал он, переходя к следующему дому. - Подумать только! Здесь когда-то жили люди...
Из-под ног, тихо прошуршав, выскользнула и тут же зарылась в песок ящерка. Сириус чертыхнулся и вошёл внутрь, стараясь наступать туда, где песка было поменьше. Этот дом ни чем не отличался от предыдущих, если не считать одной детали: на стене комнаты виднелся наполовину стёртый знак -- вертикальная черта, пересечённая наискосок слева направо двумя коротким линиями.
- "Опора". - прошептал Сириус, перебираясь через песок. - Вот значит как, "основа всего", символ достижения сакрального знания. Да будь я проклят, если это не то самое место!
Склонившись возле стены, Сириус принялся разгребать песок под знаком, расчищать пол с помощью колдовства он боялся. Песчинки лавиной скатывались в вырытую яму, доводя его до бешенства, несколько раз он останавливал себя от колдовства, опасаясь тревожить знак раньше времени. Сириус успел обругать "нечистого" и всех его родственников, прежде чем нащупал в песке массивное бронзовое кольцо, закреплённое на крышке люка. Он потянул на себя кольцо, и люк, заскрежетав, поддался, а в открывшийся проём немедленно посыпался песок.
- "Ищущий да обрящет." - прошептал колдун, достав из тайника тяжёлый фолиант.
В то же мгновение над оазисом разнёсся громоподобный раскатистый смех. Сириус закатил глаза к потолку и в сердцах сплюнул в сторону.
- Вот так и знал...
Он успел выскочить из дома за мгновение до того, как тот рухнул, раздавленный исполинской рукой.
- Молись, смертный! - заревел гигант.
- Пока ещё смертный! - прокричал Сириус и едва не угодил под обломок крыши. Увернувшись, он припустил наутёк, петляя между развалин. Джин с рычанием метнул ему вслед кусок стены, но попасть в шустрого человека не смог. Разозлившись, он попытался достать его рукой, но вместо человека схватил пустоту. На миг джин остановился, засомневавшись, что перед ним и вправду простой смертный. А если это так, то не следовало ли быть поосторожнее? Но додумать эту мысль он не успел: земля под ним треснула, и в гиганта ударил столб воды. Джин заметался в клубах пара, но, создание огня, выдержать удар враждебной ему стихии он не мог. От визга духа у Сириуса заложило уши. Вспомнив про верблюда он обернулся и увидел, что животное удирает в пустыню. Один импульс подавления воли заставил зверя мгновенно замереть на месте, по инерции кувыркнувшись вперед. В этот миг визг оборвался -- обращённый в каменную статую джин не шевелился. На уродливом лице гиганта застыла ярость, руки были так сильно сжаты в кулаки, что длинные когти проткнули ладони. Сириус улыбнулся и с самодовольным видом огляделся. Вокруг не было ни единого звука, ни единого дуновения ветерка. Тишина стояла такая, точно кто-то накрыл оазис прозрачным куполом.
- Ну же, начинайте! - прокричал Сириус. - Никогда не поверю, что Аль Хазред оставил лишь одного стража.
Тишина молчала. Тишина оценивала, она ждала.
Сириус усмехнулся, демонстративно спрятал книгу в сумку, повернулся, чтобы уйти.
И тишина ответила.
4.
Магия -- удивительная сила. Когда начинаешь постигать её, поражаешься, сколь много она может. Ты увлекаешься, стремишься узнать как можно больше, ослеплённый открывающимися возможностями, стремишься вперёд, и вдруг натыкаешься на преграду. Магия может многое, но не всё. Какие-то физические законы она способна обойти, перехитрить, но с другими совладать не в силах. Если ты не имеешь достаточно чёткого представления о предмете, ты не сможешь изменить его, такова действительность. Теоретически даже медь можно превратить в золото, если только знать, как именно устроено золото...
Болезнь, которая медленно разъедала его изнутри, лечить не умели, а значит и магии она была неподвластна. Но он пытался, и за годы эти усилия лишь истощили его, не принеся ощутимых улучшений. Однажды какой-то врач сказал, что самым лучшим выходом будет уехать в какую-нибудь тёплую страну и поселиться на берегу моря. Каетано часто думал, что, верно, и в самом деле было бы неплохо так сделать.
Уж конечно лучше, чем идти пешком через лес, дрожа от холода.
- Я умру самой обычной смертью, даже противно. - бормотал Каетано себе под нос, шагая по обледенелой дороге. - Я замёрзну как какой-нибудь лесоруб... или охотник... Интересно, много магов сыграло в ящик, так и не дотопав до намеченной цели, погибнув нелепой смертью? У меня неплохие шансы оказаться в числе этих неудачников...
Самовнушение пока ещё спасало, но не так уж и легко убеждать себя, что тебе тепло, когда вокруг гуляет ветер, и деревья белые от инея.
Осень в этом году пришла рано, рано и ушла: уже в начале октября явились холода и ветры, а море волновали штормы. Это означало, что скоро суда встанут на зимовку, и до самой весны в море будет не выйти.
Солнце едва проглядывало сквозь пепельные облака, похожие на грязную пену. Они неслись по небу как стадо напуганных кабанов, разрываясь и сталкиваясь между собой, а ветер раскачивал деревья и шелестел высохшим вереском. Ветер разгонял в прозрачном воздухе пушистые комочки сцепившихся снежинок, закручивал их в маленькие вихри, которые точно живые скользили по дороге. В просветах меж стволов можно было увидеть усеянную валунами равнину, на другой стороне которой, примерно в дне пути, должна была находиться деревня. Каетано рассчитывал добраться до неё до того, как разразится настоящая буря.
Он нагнулся, чтобы подобрать ещё одну ветку: тащить с собой охапку хвороста было не слишком удобно, зато на привале не придётся шататься по окрестностям в поисках дров для костра. В глазах у него вдруг резко потемнело. Колдун опустился на колени и некоторое время так и сидел, не двигаясь и закрыв ладонью глаза. "Кажется, меня лихорадит..." - подумал Каетано, отняв от лица трясущуюся руку. Вокруг всё плыло, и ему казалось, будто что-то накатывается на него как волны. Перед внутренним взором мелькали видения: странные, ирреальные создания, пустыни, песок в которых был красным как сухая глина. Он слышал, как шумит разошедшийся ветер, и этот шум сливался для него с шорохом переворачиваемых страниц.
- "Вой ночных демонов." - прошептал Каетано. - Вот что такое эта книга -- вой ночных демонов. Да, теперь я понимаю... Кто откажется от такого в здравом уме? Я бы не отказался, нет... я бы не отказался...
Он зашептал совсем уж бессвязно, потом вдруг резко замолчал, помотал тяжёлой головой.
- Нужно где-нибудь остановиться - пробормотал он. - Может, немного поесть, иначе я свалюсь прямо на дороге.
Пройдя ещё немного, он наткнулся на канаву, тянувшуюся вдоль дороги, где можно было укрыться от ветра. Скатившись вниз по склону, Каетано расчистил от снега маленькую площадку и свалил на землю хворост, со второй попытки запалив костёр. Закрыл глаза...
5. (Книга Абдула аль Хазреда). Давным-давно...
- Моё имя Абдул аль Хазред! Но люди чаще зовут меня Безумным поэтом Санаа, из провинции Йемена.
Гости дружно рассмеялись, но под взглядом Безумного поэта быстро умолкли.
- Да! Именно из провинции Йемена! - грозно насупившись, повторил поэт и потянулся за новым кувшином. Вино он пил куда охотнее, чем предписывалось Кораном, да ещё в пол голоса нахваливал, поминая Аллаха и райские кущи.