х, с которыми работала, о своей поездке в Феодосию. -Да, значит Валера умер, ведь и не такой уж старый, мой ровесник. -У него была серьезная болезнь- диабет, ампутировали ногу, но через год все равно умер, а город совсем не такой, каким ты мне его описал, вместо уютных домиков, утопающих в садах, стоят стройными рядами многоэтажки. Но Москва меня удивила, очаровала, с удовольствием поехала бы туда еще раз. -Обязательно поедешь, -буркнул Денис. В Альмерию приехали в пять часов вечера, дошли до стоянки автомашин, которая была рядом с вокзалом и поехали в Адру. Дорога шла вдоль побережья моря, с правой стороны дороги уступами вверх поднимались фруктовые деревья, среди которых проглядывались какие то строения. Через час они подъехали к двухэтажной вилле. К ним подбежал паренек, улыбаясь, поздоровался со всеми за руку, что то спросил у Никоса -Ну вот мы и дома, сейчас Рамирес занесет ваши чемоданы, а вы идите располагайтесь. На встречу им вышла пожилая женщина, причитая обняла Миру. Показывая на Дениса что то спросила, Мира смеясь ей что то ответила. - Денис, познакомься, это Матильда, наша домоуправительница, а мне она и нянька и мамка. Идем, я провожу тебя в твою комнату. - Взяв под руку она повела его на второй этаж.- Вот здесь твоя спальня, здесь же ванная и туалет. Приводи себя в порядок и через двадцать минут я за тобой зайду. Денис огляделся, прежде всего бросилась в глаза огромная кровать, под стать ей такой же старинный шкаф и прочая мебель в том же стиле и только напротив кровати весел на стене плазменный телевизор огромного размера. Постояв с минуту, он проковылял в ванную. Вся комната была обложена зеленой плиткой под малахит, мраморный пол, но сантехника была суперсовременной. Быстро побрившись, он умылся и не успел как следует вытереться, как в дверь постучали. -Иду, я готов. -Ну как, ты освоился немного? - обняла его Мира. -Не совсем, я как будто попал в позапрошлый век, но мне нравится. Это твоя комната? -Была моя, но Матильда приготовила ее для тебя, а меня выселила в спальню Пабло, пока. Насчет прошлого века ты не ошибся, этому дому действительно больше ста лет. Пошли ужинать, папа уже ждет нас. Они спустились в столовую, стол был накрыт, по крайней мере, на десяток человек. -Ну что, молодые люди, садитесь будем ужинать. А то я просто умираю с голоду, да и вы наверное тоже. - Он разлил в хрустальные бокалы вино янтарного цвета. - Давайте выпьем за знакомство, за благополучное возвращение Миры! Денис ел с большим аппетитом, все было очень вкусным и острым. -Денис, как тебе вино? -Это что ты необыкновенное, мне кажется я такое вино никогда даже не пробовал! Это вы сами делаете? -Конечно, по рецептам деда и отца. Виноградарство передалось мне по наследству, а вообще я по профессии строитель. Мира наверное рассказывала как я попал в Союз и как вернулся сюда, но часть моей души осталась там в России, на моей второй родине, где я вырос и прожил половину своей жизни. Хоть и трудно было - холодно и голодно, но воспоминания остались самые светлые. До сих пор, как услышу русскую речь, сердце замирает. Мира, ухаживай за Денисом, что то он плохо ест. -Спасибо, я уже так наелся, что еле дышу. -Тогда пойдем пить чай на террасу, на воздух. Сидели долго, Никос деликатно расспрашивал Дениса о работе, о жизни в Москве, когда разговор зашел о родственниках, Мира перевела беседу на другую тему. -Дорогие мужчины, я пойду спать, а то мне завтра надо рано вставать. Денис, ты найдешь дорогу в свою спальню? - Иди, иди, не беспокойся, я его провожу. А мы Денис с тобой выпьем еще по бокальчику вина и тоже пойдем на боковую. Посидев еще минут пятнадцать они поднялись. -Пойдем, я тебя отведу, а то по лестнице один не поднимешься. Ну вот, располагайся, спокойной ночи тебе. Денис проснулся, когда было уже совсем светло, глянул на часы - время семь. Приняв душ, он одел спортивные штаны, майку и потихоньку спустился вниз. В доме было тихо и только из кухни доносились чьи то голоса. Он направился на кухню, за огромным столом сидел Никос, возле плиты суетилась Матильда. -Доброе утро, а где Мира? -Я отвез ее в Альмерию, к шестичасовому экспрессу. Она тебе оставила записку, - протянул он Денису конвертик. - Садись завтракать, потом я тебе пришлю Рамиреса, он отведет тебя на берег, купайся, загорай. Плавать можешь? - Конечно могу. Я же вырос, можно сказать, в пионерских лагерях, на речках, там с восьми лет и научился плавать, а потом и во взрослой жизни побывал на многих морях. - Но у нас тут море особое, чистое, я бы сказал даже целебное, поплаваешь недельку и забудешь про свою палку. Ты меня извини, не могу задерживаться, работа не ждет, через неделю массовый сбор винограда, надо как следует подготовить емкости, оборудование, договориться с рабочими. Обед в час дня, Матильда тебя покормит. Да, я тебе нашел русско-испанский словарь, ты его полистай, может пригодится. Этим словарем когда то пользовался я сам, после возвращения из России, ну пока, я пошел. Минут через двадцать, зашел вчерашний парнишка. Поздоровался за руку и показывая в сторону моря, что то быстро проговорил. Денис улыбнулся, поблагодарив по русски Матильду, поднялся к себе. Одел плавки, взял большое полотенце, словарь и отправился с Рамиресом к морю. Шли медленно, часто останавливались и наконец доплелись до берега. Глядя на раскинувшуюся перед ним совершенно бирюзовую гладь моря, у него от восторга закружилась голова. Осторожно ступая по мелкому, почти белому песку, он подошел к воде. Рамирес, сбросив с себя шорты, с разбегу бросился в воду. Плескаясь, что то кричал Денису, жестами приглашая последовать за ним. Когда стал снимать штаны, обнаружил в кармане записку Миры: - «Дорогой Денис, ненадолго покидаю тебя, как только отчитаюсь, возьму отпуск и мы будем с тобой вместе каждый час, каждую минуту! Не скучай, укрепляй свое здоровье и жди меня! Целую, люблю, люблю!». Постояв с минуту, он потихоньку вошел в воду, попробовал немного проплыть, получилось, но долго плавать он не стал, вышел из воды и распластался на влажном и пока еще прохладном песке. Вскоре подошел Рамирес, что то стал говорить ему, Денис улыбаясь кивал головой, ни слова не понимая, что он ему говорит. Открыл словарь, нашел слово вода, потом хорошо и получилось «вода хорошо», Рамирес радостно закивал. Так они вместе до обеда купались, говорили, каждый на своем языке. Что парень твердо усвоил, так это его имя. «Дэнис, Дэнис», постоянно повторял он. Глядя на его синюшные пятна на ногах, в местах переломов, он видимо спрашивал, что это. Денис как мог жестами показывал ему, от чего это и он кажется понял. Обратно шли еще медленнее. Сказывалась усталость и дорога шла в гору. Матильда уже ждала его на пороге дома, взяв его за руку повела на кухню. Вскоре подошел Никос. -Ну как тебе наше море, понравилось? -Не то слово! Сплошной восторг, я никогда не думал, что в море может быть такая чистая прозрачная вода! Она как будто легкая, словно обнимает тебя. -Это как раз то, что тебе нужно. Рамирес говорит, что у тебя на ногах большие раны, отчего? -Он преувеличивает, это остались синяки и рубцы после гипса, - он задрал штанину и показал ноги Никосу. -Ну это мы тебе быстро исправим. Я скажу Матильде, чтобы она привела своего брата, он деревенский лекарь, лечит в основном травами, всякими настойками, самодельными мазями, народ идет больше к нему, чем к врачам. Я сейчас отдохну часок и снова уйду. Ты тоже отдыхай, до вечера. Поднявшись к себе Денис лег на кровать и тут же уснул. Проснулся от стука в дверь. -Да. Войдите! Дверь приоткрылась и в комнату в сопровождении Матильды вошел старик, с потертым саквояжем в руках, подошел к кровати, жестами попросил задрать штанины. Внимательно осмотрев ноги, велел Матильде подложить что не будь под ноги. Она вытащила из шкафа какую то цветастую простынку и положила ее поверх покрывала. Старик вытащил из саквояжа банку с каким то приятно пахнущим снадобьем и стал осторожно втирать по очереди в каждую ногу. Процедура эта длилась не менее получаса, потом он завернув ноги в туже простынку, и так же жестами, велел лежать один час. А утром Денис с удивлением обнаружил, что синюшность исчезла почти на половину. Старик приходил каждый день в одно и тоже время и на пятый день от нее почти не осталось и следа, совсем перестал хромать и палку держал в руках, скорее по привычке, чем по надобности. Он полностью освоился, и от сопровождения Рамиреса отказался на третий день, стал самостоятельно ходить к морю, подолгу плавал, а потом лежал в тени, изучая словарь. Он окреп, покрылся золотистым загаром и с нетерпением ждал приезда Миры. Вечерами, после ужина они с Никосом садились на террасе и потягивая вино разговаривали до поздней ночи, он ему рассказывал о своей жизни в России с таким восторгом и так живо, как будто это происходило в теперешнее время, говорил о своей единственной любви к жене. - Никос, ведь прошло уже тринадцать лет после ее смерти, почему вы больше не женились? -Потому что такой как она нет на всем белом свете. Когда мы поженились она была такая молодая, красивая, жизнерадостная хохотушка, отлично пела. Я влюбился в не без памяти, она тоже меня очень любила. Те годы, которые мы прожили с ней в Феодосии, были самыми счастливыми годами моей жизни. Но когда мы приехал