А теперь, как когда-то говорили в телешоу, «внимание, вопрос». С какой радости он отправился с новичком на разработку невыгодного участка? «Давай, напрягись, думай отстраненно». Какие варианты? Устал от серьезных исследований? Хотел отдохнуть? Поверил в участок? Или – даже думать об этом страшно – пошел за ней?
Сколько ни крутит она это в голове, а все сходится к последнему. Но что, если она просто так хочет думать? Что, если им двигали совсем другие желания, а она, как дурочка, принимает это на свой счет?
Они стоят друг напротив друга, разделенные перегородкой и собственными сомнениями. Нерешительностью, мнительностью, страхом быть отвергнутыми, боязнью обнажить искренние чувства и встретить в ответ лишь недоуменное молчание. Будь они чуть смелее, чуть безрассуднее, чуть крепче…
– Как ты здесь? – нарушает тишину Мишка.
Задает тот же неловкий вопрос, что и она вначале, только с другой интонацией, с другим смыслом.
– Привыкла, – зябко поводит плечами Тея, – главное, что мне стало лучше. Первые недели так кошмарило – ты не представляешь.
– Страшно, наверное?
– Страшно, – не лукавит, говорит, как есть, – особенно оттого, что никто ничего не понимает. Мне даже не говорят, сколько еще здесь сидеть.
– Это я тебе могу сказать.
– Серьезно?
В ее глазах теплится надежда.
– Да, серьезно. Я знаю, что Кристина связывалась с Лайком. Тот обещал найти недостающую сумму на твоего бионика.
– Откуда ты узнал?
Лукавая улыбка вновь искривляет краешки его губ:
– У меня много сговорчивых ушей.
– Сговорчивые уши? – смеется Тея, – Смотри, не ходи в логово филологов, они тебя растерзают.
Тут повисает пауза, за которую до нее доходит смысл его слов:
– Так они меня не выпустят, пока не привезут бионика?
– Увы, да.
В ее взгляде мелькает что-то странное: острое, раздраженное, холодное. Но лишь на мгновение. Необычное выражение тут же сменяется привычной оптимистичной мордашкой:
– Ну что ж. Не так я себе представляла апгрейд до бионического тела, но уж лучше так, чем никак. А по срокам ты что-нибудь знаешь?
– Насколько я понял, зависит от Лайка.
Та фраза, которую Тее меньше всего хочется слышать. Вот уж кому бы она не доверила свою судьбу.
Мишка будто читает ее мысли:
– Кристина ему верит. Она мне сама сказала, что он любит ее до умопомрачения, и сделает все, чтобы поскорее достать нужную сумму.
– Этого «все» я и боюсь, – качает она головой и вдруг спохватывается, – Погоди, Кристина тебе сказала? Так вот кто твои сговорчивые уши!
Мишка едва справляется с импульсом стукнуть себя по лбу. Надо же было так проколоться! Он не хотел, чтобы она знала, что он разговаривал о ней с ее сестрой, выспрашивал, переживал.
Но теперь она знает. Он читает это в ее глазах, в которых теперь плещется осознание и понимание. Осуждает? Смеется? Но нет, теплая улыбка озаряет ее лицо.
– Я по тебе скучала.
Столь простое, столь искреннее признание. Но, черт его дери, которое опять можно трактовать двояко. Дружбу между мужчинами и женщинами надо запретить на законодательном уровне. Или ввести уже в русский и международный языки специальные слова для дружеского аналога чувств вроде «скучаю» или «люблю». Неужели за тысячелетия путаницы так никто и не додумался до этого? Эй, разве во френдзоне не сидел ни один лингвист? Мог бы хоть заняться чем-нибудь полезным, составить словарик.
Все эти мысли проносятся в его разуме за пару секунд, вся его растерянность и злость остаются невысказанными. А вслух он говорит:
– Я тоже по тебе скучал.
И от этих слов тепло разливается по его душе, успокаивает, убаюкивает. Он и правда страшно скучал по ней. Стоило им закрыть Тею в изоляторе, как он сразу осознал, что потерял. Два года работал с ней бок о бок, вынашивал какие-то неосознанные, несформулированные чувства, воспринимал ее, как должное. Это как с пресловутым голубым небом: пока оно у тебя над головой, скользишь по нему безразличным взглядом. А переезжаешь на Титан в эту оранжевую муть – и с тоской вспоминаешь каждый оттенок невероятной лазури, которая, оказывается, так радовала глаз на Земле.
Вот и эта занудная, упертая до невообразимости мелкая зараза. Бухтела, докапывалась, вгрызалась в свои булки, не хотела слушать никаких аргументов против Лигеи, бесила его иногда до дрожи в каждом мускуле. И ты посмотри, жизни без нее никакой. Сидит пичужка в клетке, а у него сердце кровью обливается.