– Лечу, но не завтра, через несколько дней. Может, через неделю, как пойдет.
На том конце голосовой связи возникает неловкая пауза:
– Получается, зря я тебе место придержал?
Лайк не может удержаться от счастливого смеха.
– Ты чего ржешь, как арабский скакун? – спрашивает Симка.
– Да я уж думал, что придется тебя подкупом или шантажом уговаривать дать мне свободное место на завтрашний рейс, а ты уже позаботился.
– Погоди, ты же сказал, что не полетишь.
– А я и не полечу. Мне для переправки бионика надо.
– Кому отправляешь?
– Тее. Ну помнишь, сестра Крис, вредная такая, упрямая, как ослица.
– Как же, помню! Частенько с ней на космодроме пересекался. Только в последнее время ее что-то не видно было. Все с ней хорошо?
– В целом – да, – уклончиво отвечает Лайк. Не хочет врать другу.
– Ну добро. Может, игранем, когда бионика привезешь?
– Я б с радостью, но привезу не я. Доставщик.
– Мне стоит волноваться?
Очень тяжело общаться с людьми, которые знают тебя, как облупленного. Не хотелось бы подставлять друга, уверяя, что все хорошо, но и вываливать на него правду – тоже лишняя морока, так что он старается ответить обтекаемо:
– За доставщиком может быть хвост. Но если и будут искать, то меня, так что тебе нечего опасаться.
– Да я не за себя. За тебя, дурень! За тебя стоит волноваться?
– Не больше обычного.
– Это и пугает.
Лайк в ответ отмалчивается. Симка сдается:
– Ладно, дружище, я тебя понял, все сделаю.
– Спасибо, Симк! Я предупрежу Кристину, чтобы она встретила.
– Только это, Титан пока недоступен.
– Да, я слышал, что будет перерыв. Потом свяжусь.
– Нет, погоди, ты не понял.
Что-то в голосе друга заставляет Лайка нервничать.
– Что ты имеешь в виду?
– Послушай, я не знаю, насколько могу это разглашать, – неуверенно начинает Симка, а потом его голос меняется, – А, к черту, это же ты! Короче, там какая-то заминка вышла при запуске. Старую связь уже отключили, а Солнет еще не подцепился. Вроде с зондом что-то, точнее не знаю. Пока что вообще никакой связи нет. И никто не говорит, когда будет. У меня там клиенты тикают, на нашу контору ограничивающий лимит не распространялся, я со всеми должен был связаться сразу после запуска. И пока глухо.
А вот это хреновые новости! Они же заново запустили генератор, все должно работать. Зонды стая вообще не трогала. Тогда что за черт?
– Ладно, – отвечает Лайк, – я понял. Держи меня в курсе если что. Ок?
– Ок. Давай, до связи.
Нехорошее предчувствие скребется на окраине сознания, и только тогда Лайк вспоминает, что до сих пор не отключил психомодуляцию. Он лезет в настройки, подкручивает почти все до исходных значений, лишь в небольшой степени повышает концентрацию и снижает чувствительность психики, потому что сейчас, когда надо успешно уйти с радаров Я.Корпорации, реакции, основанные на стрессе, могут стоить слишком дорого. Дышать становится легче. Он вновь чувствует себя самим собой.
Потом Лайк подключается к камерам флаера в режиме погружения. Осматривает окрестности, вглядывается в линию горизонта с хвостовой части, скользит глазами по темной водной глади под ним. В воде появляются сначала редкие огоньки, потом – скопище огней. Их сияние пробивается сквозь многотонную толщу воды – флаер Лайка пролетает над подводным мегаполисом, судя по всему, довольно крупным. Но ни в воздухе, ни на воде он не видит хвоста. Если только за ним не идут в стелс-режиме. Да, в таком виде перемещаться запрещено, но его самого же это не остановило, значит, и преследователей, если таковые имеются, – тоже.
Следом он подгружает карту наводных станций, фиксирующих перемещения флаеров, накладывает ее на реальность в дополненном режиме. Строит сложный маршрут, чтобы обогнуть вышки и не проходить через ЭР-мосты – это прямая дорога в лапы Я.Корпорации. Когда водная часть маршрута готова, он достраивает его по земле до отшельнических угодий. Эко-поселения были страшно популярны несколько десятилетий назад, но сейчас они считаются вотчиной чудаков. Несмотря на необходимость и даже обязанность всеми силами спасать планету, лишь немногие люди искренне готовы слиться с природой, постараться наносить ей минимум вреда и принимать ее условия. Лесные хижины стали пристанищем для борцов за права животных, для одиночек, для тех, кто устал от прогресса и современного мира. Отшельники в большинстве своем живут по одному, редко когда встретишь скопление живых домов в одном месте. Так уж сложилось, что можно объединяться либо с природой, либо – с людьми.