– Остановка сердца! Реанимируем!
Спецы по сознанию моментально отходят, чтобы освободить дорогу докторам. У Алисы кружится голова. Она впивается глазами в происходящее, пытается понять, что именно делают медики, чтобы хоть как-то узнать, какие у них шансы.
Они цепляют реанимационные датчики. Еще двое на ходу оперируют.
– Зашил!
– Отпускай, даем разряд!
– Пульса нет! Еще разряд!
– Три кубика стимулятора. Разряд!
– Еще крови!
– Разряд!
– Пульса нет!
Один из медиков с бледным лицом оборачивается к Алисе:
– У нас есть экспериментальный стимулятор. Разрешите?
– Выполняйте. Не спрашивайте, просто спасите ее!
Главный медик кивает и раздает указания. После дозы стимулятора и трех разрядов Алиса наконец слышит:
– Есть пульс! Продолжайте копирование.
Это самая долгая минута в ее жизни. Даже обратный отсчет наверху башни, даже падение в бездну не были такими мучительно-бесконечными, как эта реанимация. И с ней ожидание не заканчивается. Счетчик копирования снова начинает наматывать проценты. И чем больше их набегает, тем больше Алиса боится, что на отметке в девяносто девять все прервется.
Когда те самые роковые девяносто девять процентов появляются на экране, ей кажется, что она ужасно долго гипнотизирует эту цифру, но нет, та сменяется на сто. Все в комнате облегченно выдыхают – копирование завершено. Один из спецов по работе с сознанием подходит ко второй капсуле, в которой уже лежит подготовленный бионик, закрывает ее и начинает загрузку сознания.
Через двадцать секунд сердце Теи останавливается. В этот раз ее не реанимируют – биологическое тело уже не нужно, новым «храмом души» девочки будет бионик. Алиса плюет на все приличия, садится на корточки и обхватывает голову руками. Потом чувствует, как кто-то присаживается рядом, обхватывает ее за плечи, поднимает за руки и прижимает к своей груди. Ей даже не надо смотреть, чтобы знать – это Лайк.
– Перенос и полная настройка займут не меньше часа. Это первая загрузка, да еще и после таких событий. Мне понадобится время, чтобы стабилизировать пациентку.
Алиса узнает голос Максима, ее лучшего специалиста по работе с сознанием. Она понимает, что нужно повернуться к нему, поговорить, но не может пошевелиться.
– Запустите ЭР-мост и настройте на ее кабинет, – произносит Лайк.
Она слышит гудение портала. И послушно идет за хакером, который уже тянет ее в сторону звука. Внутренний параноик внутри нее нашептывает, что все это надо будет либо объяснить подчиненным и взять с них обещание о неразглашении, либо уничтожить все воспоминания об этой ее слабости. Никто не должен знать, что здесь произошло. Она разберется с этим сразу, как только сможет. Но пока что Лайк прав – ей надо скрыться с глаз и успокоиться.
Алиса боится, что Герман до сих пор в кабинете, но, к счастью, нет. В тишине своего убежища Лайк снова притягивает ее к себе. Она не сопротивляется. Ее трясет. Слезы сбегают по щекам.
– Это моя дочь, Леш. Моя маленькая девочка.
Она слышит, как он нервно сглатывает.
– Все хорошо, – тихо отзывается он, – теперь с ней будет все хорошо. Ты ее не потеряешь.
17.
25 декабря 2112 года
Офис главы Я.Корпорации, Москва, Земля
4 дня после запуска Солнета
Никогда бы Лайк не подумал, что будет так сердечно жалеть и утешать своего врага. Но сегодня он опять, совсем как когда-то давно, видит перед собой не железную леди, не бизнес-вуман с хваткой как у бульдога, не символ поколения и даже не коварную стерву, которая выпила столько литров его крови, что не счеть, а обыкновенную женщину. Женщину хрупкую, напуганную, одинокую.
Подумать только, у Алисы есть дочь! По обрывкам данных он знал, что глава Я.Корпорации была замужем, и вроде как ее муж погиб, потому что всю дорогу отрицал новые технологии и не желал загружаться в бионическое тело. Но Лайк считал это все байками или происками специалистов по формированию общественного мнения. Имидж Алисы, как и ее биография, пестрел противоречивыми фактами, обрастал мифами и легендами, полнился слухами столь невероятными и дикими, что все давно привыкли – правду про Алису не узнаешь. И тут на тебе. Дочь.
Лайк внимательно всматривается в ее лицо, еще припухшее после слез, и ждет, когда она заговорит первой. Знает по опыту, что в таких ситуациях человека раньше времени лучше не трогать. Ждет терпеливо, спокойно, хотя сотня вопросов теснится у него в голове.