— Извините, но мне кажется, что все это… слишком.
— И мое отношение в том числе? Алиса, я ведьма. Интересы страны и моих подданных важны для меня, но благополучие сестер на первом месте. К тому же ты особенная девочка, и тебе нужна помощь. В конце концов, я не заставляю выслушивать меня, если моя компания тебе не подходит, приглашу твою тетушку.
Отказаться от аудиенции владычицы, а потом известись от любопытства? Что-то подсказывает, что Талана мне многое может рассказать. Не факт, что полезной окажется вся информация, но крупицы истинного знания я вычленить в состоянии. К тому же я не только ведьма, но и ментальный маг.
— Нет, не нужно.
— Вот и славно, — улыбнулась женщина. — Тебе понравится, правда.
Хотелось бы и мне быть столь уверенной. Отвечать не стала, просто доверилась жене владыки. И не пожалела.
Талана не преувеличила — мне действительно все понравилось. Так я никогда не расслаблялась. В непринужденной обстановке, вдвоем в большой купальне-бассейне, в каких-то невесомых тряпочках, прикрывающих стратегически важные места, но при этом дававших полную свободу рукам, ногам и шее. Наши самые неприличные ночные сорочки по сравнению с этими лоскутами были просто верхом целомудрия и благочестивости.
Хотя в длинной одежде поплавать я бы не смогла…
После бассейна служанки размяли нам мышцы, омыли пахучими отварами, которые, по заверению Таланы, делают кожу упругой и нежной, намазали кожу эфирными маслами с тонким цветочным ароматом и привели в порядок прически.
Расслабляющий массаж головы стал самым запоминающимся. Мне так понравилось, что когда начали смывать пену с волос, я даже расстроилась.
— Видишь, и гневаться совсем не хочется, — улыбаясь, протянула Талана.
Мы возлежали на подушках, разбросанных по полу.
Никаких стульев, софы или дивана, только огромные мягкие подушки и низенький столик на тонких ножках. Внутри прозрачного чайничка плавал диковинный цветок. В большом блюде обнаружились различные сладости: тягучие, как карамель, кусочки ореховой пастилы, воздушный зефир, засахаренные кедровые орешки, маленькие медовые коржики и спелая клубника.
Если бы не случившееся недавно, я бы первая сказала, что жизнь прекрасна, так хорошо себя чувствовала. Но…
— И часто вам так… гневаться не хочется?
Секундное молчание, и собеседница залилась звонким смехом.
— Ты знаешь, — протянула Талана, отсмеявшись, — бывает. Особенно в первые сто лет моей жизни здесь. Ведьминский дар не выносит подчинения. Скорее горы пылью осядут, чем ведьма голову сложит да в ножки поклонится.
Верилось с трудом, но спорить я благоразумно не стала. Хорошо помнила, какая судьба сложилась у матери Сициллы. Что-то не сильно горы-то сворачивались… быстрее женщина прогнулась. Да так, что две дочери на свет появились. И про счастье в семье я бы не сказала, скорее, отец-тиран и измученная его жестокостью мать.
Ну да ничего, она вернулась на родину, теперь все хорошо будет, уж братец позаботится и о Сицилле, и о ее близких.
Кажется, последнюю мысль я озвучила. Вот ведь…
— Ты говоришь о леди Толай? — пристально вглядываясь серьезным цепким взглядом, уточнила Талана.
Ответ не потребовался.
— Я знаю эту историю, да только откуда у тебя сведения? Вижу по глазам, ты в курсе, как ее мать замуж вышла.
— Как замуж вышла, не знаю, а как в руки палача попала — да, а вы…
— А меня должность обязывает. Кровавую цену заплатила девочка, — женщина вздохнула, — замуж вышла только после того, как сестру сюда вернули. Ни о чем не думала, кроме как о ее жизни. И мы вмешаться не могли.
— Да неужто, — каюсь, не сдержалась, — как же вышло, что ведьма за ведьму не заступилась?
— А вот так и вышло. Скольких они убили? То-то и оно, император был в своем праве.
— В своем праве? А то, что они сестру спасали? — Хорошего настроения как не бывало.
— Спасали? — Талана не повышала голос, но он был таким… лучше бы кричала, честное слово, не так бы мерзко я себя чувствовала. — А знаешь ли ты, с чего вся история началась? Что-то мне подсказывает, таких сведений у тебя нет.
— Читала записи допросов.
— Вот как…
Женщина закрыла глаза, словно прислушивалась к себе, взвешивала, имею ли я право знать чужую историю. Все-таки это дело другой семьи, хоть мы и породнимся.
Чаша весов склонилась в мою сторону.
— Тилья Антарри была старшей, но вместо того, чтобы нести груз ответственности, полагала, что ей причитается больше всех. Уж она-то, с ее силой, имеет право выбирать не только среди островитян, но и из всех мужчин мира. К слову, в молодости от нее глаз было не оторвать. Красива, надменна, нахальна, но при этом, — Талана вздохнула, — она искренне любила свою семью. И за это ей прощалось многое. Однако, как это часто бывает, любовь приходит не там, где ждешь, и избранником оказывается не тот, кого жаждало и звало сердце.