Сайрион утер пот, который катился градом по его лицу. Я вновь нахмурился. Нужно помочь прямо сейчас, не дожидаясь брата. И был лишь один способ.
— Протяни руку, — приказал. — Сайрион, ты умираешь.
Отбросив всю вежливость, сам схватил его руку, распорол рубашку, обнажая вены лорда Миала. Быстрыми движениями удлинившихся острых когтей осторожно рассек кожу, заставляя кровь выйти наружу.
Мне было все равно, как я выгляжу в тот момент, плевать, что мог подумать обо мне Сайрион. Но самый простой способ выяснить, что творится с организмом существа, это спросить его кровь. Есть разные методы, но самый действенный и быстрый — Алиса, кстати, к этому способу еще не перешла — попробовать ее на вкус. Что я и сделал, слизав пару капель.
Раньше и в голову не приходило, что кровь любого существа — по сути архив всего его рода. С данными на всех, кто когда-либо был рожден. Если когда-то полагал, что хранилище памяти — сознание, то сейчас был уверен, что это не так. Только кровь могла дать истинные сведения обо всем, что творится с носителем, даже о том, чего он сам не знает и никогда бы не узнал.
— Ваша кровная связь бьет по тебе сильнее, чем ты считал, Сайрион, — вынес вердикт. — Дарий убивает тебя.
— Я знал, что по мне ударит рикошетом, но ты преувеличиваешь. Я — не он и так не связан с императрицей.
— Ошибаешься. — Я покачал головой. — Ты правильно сказал, мы ничего не знаем о демонах и их силе. То, что тебе известно, — крохи, которые едва ли помогут. Будь добр, закрой глаза и не мешай мне. Я заставлю твою кровь петь и очиститься.
— Что сделать? — изумился друг.
— Ты не ослышался. Твоя кровь будет петь для меня. Мне трудно объяснить, как именно это происходит, но больно не будет.
— Что конкретно ты хочешь сделать?
Вздохнул, я и раньше терпением не отличался. Но то, что передо мной близкий человек, помогло успокоиться и силой не заставить Сайриона замереть.
— Разорвать вашу связь. В противном случае твоим уделом станут безумие и смерть. Ты ведь догадывался?
Ответ не требовался, я видел его в крови — желание покоя, принятие ситуации, смирение с тем, что выхода из тупика нет. Много лет назад Миал связал себя с моим отцом, спасая тому жизнь, и знал, что такие клятвы невозможно нарушить.
Не знал другого: способ имеется, правда, для этого нужно умереть. Так же поступила Наяна Карсто, когда разорвала связь с кровницами из пансиона.
Я прикрыл веки, собираясь с мыслями. Сайрион и так на грани, смерть будет мимолетной и безболезненной, и можно будет проконтролировать сердце и запустить его снова. Наверно, стоило оставить Кая для подстраховки, но… Сделанного не воротишь, а зелья придутся кстати. В конце концов, брат не всегда будет рядом. А я многому успел научиться у Алиайдана.
— Тебе рано умирать, Сайрион. Ты нужен детям, а отношения с леди Миал можно исправить. Ты видишь ее насквозь, но это не мешает ее любить. Пока ты жив, многое можно исправить. Не отнимай у Алисы, Кортина и Лукаса отца.
— Ты так говоришь, будто я самоубийца, — проворчал лорд Миал. — Моя связь с Дарием крепче, чем та, что была у Наяны и Алисы. И девочек, что разделили последствия, было семь. Я не уверен, что выдержу.
— Ты поэтому так себя выматывал?
— Я старался успеть закончить дела, связанные с родом. И уберечь страну от разрухи и ярости императора, насколько это вообще возможно.
— Я услышал тебя.
На миг позволил гневу прорваться из души. Отец думал только о себе. Он не мог не знать, что обрекает Сайриона на смерть, но, судя по всему, его это не заботило — какая разница, если он уже умрет? Пусть все подыхают.
Разозлился сильно, но быстро взял себя в руки. Еще не время. Разговор с Дарием только предстоит.
— Идем, — потянул лорда Миала за руку, которую так и не выпустил из своей хватки. Привел его в свои покои и заставил лечь на кровать. — Доверься мне.
Я смотрел на осунувшееся и посеревшее лицо друга. Как смотрел он, ухаживая за мной, когда я разделил болезнь Алисы, приняв на себя большую ее часть.
— Что ж, — выдохнул Сайрион, — выбора ты все равно не оставил.
— Так и есть, — не стал отпираться. — Закрывай глаза, буду контролировать твое сердце.
— И сам же его остановишь?
— И запущу вновь.
— И запустишь, — усмехнулся друг и закрыл глаза. — Приступай.
Стоял перед владыкой и смотрел в его глаза, но думал только о нашей встрече с матерью и о том, что ей довелось пережить. Я не предполагал, что императрица владеет ментальным даром, искусно развитым за долгие годы. Вряд ли об этом знал отец. Нас с Каем она встретила холодно, словно мы чужие, ненужные и невероятно омерзительные существа, постоянно отравлявшие ей жизнь. Отчасти это так и было.