Она судорожно выдохнула, в порыве, непонятном ей самой, положила руку поверх моей ладони и осторожно сжала.
— Мне жаль, — прошептала она, — правда очень жаль, что…
— Спасибо.
Я чувствовал ее эмоции. Буквально нутром отличал все оттенки ее сожаления. Знал раньше, чем она пыталась объяснить, чего хочет и о чем думает. Я просто не желал, чтобы она волновалась и переживала. А потому остановил, не давая ощутить себя неловко.
— Я знаю, что тебя тянет ко мне. Может, не вполне осознанно, но тебе уютно рядом. Иногда пугающе, оскорбительно, но ты чувствуешь притяжение. Это и есть зов, кровь притягивает к себе ту, что смогла бы для нее спеть и заворожить, дать продолжение. Постой. — Я сжал руку, которую Алиса пыталась отдернуть, видел в ее взгляде обиду. Она вновь не о том подумала. Я не хотел сказать, что она племенная кобыла, а ведь именно такой была ее первая мысль. — Без любви дети у демонов не рождаются. Если бы пожелала, ты бы это увидела. Мы с братьями появились на свет благодаря расколовшемуся сознанию мамы: одна ее часть любила Дария.
Это откровение словно забрало все мои силы. Мог ли я рассказать кому-то еще, кроме Алисы? Я даже с Каем на эту тему не говорил. Просто не мог. Он мой брат, но от него отказались и после рождения. Я хотя бы был подле матери и отца. Болезненная тема для меня.
Я видел тысячи сирот. Детей, которых подкидывали к воротам приютов или продавали собственные родители ради пары звонких монет. Малышей, которые вообще не должны были появиться на свет, потому что их не хотели. Отчаянно не желали иметь крох, которые могли бы сделать их счастливыми.
И оказаться в числе ненужных и нежеланных для меня — словно рухнуть со скалы в яростное море. Осознание далось тяжело. Очень многое мне далось тяжело и не с первого раза. Однако я нашел в себе силы принять настоящее, убедил себя, что чем я сильнее, тем тяжелее будет ноша, с которой обязан справиться.
Две стороны одной медали: сила и ответственность. Чем больше первой, тем больше второй. Они идут рука об руку. Я не имел права закрываться в прочном глухом панцире, лелея старую память, где мать все-таки любила своих детей. Это была не она, лишь самообман. Несчастный, больной осколок прежнего сознания.
Вздохнул и повернулся к Алисе. Сказав даже больше, чем планировал, я вдруг стушевался и отвернулся. А ведь она смотрит…
В тот же миг она решила утешить меня так, как умела, — просто обняв.
Вдыхая легкий цветочный аромат ее волос, чувствуя дрожащие руки на своих плечах, я не мог отделаться от мысли, что выгляжу жалко. Разве обняла бы она меня, если бы не пожалела?
— Я в порядке, Алиса, спасибо.
— Ложь, — ответила тихо. — Тебе больно, и я это чувствую. Ты прав, говоря, что нас что-то связывает. Поэтому не нужно лгать. Не мне…
Интересно, она сама-то понимает, что этими словами подписала себе приговор? Я не смогу от нее отказаться. Не смогу. Если потребуется, стану верным псом, следующим на поводке за хозяйкой. Не смогу никого подпустить к ней. Мое сердце и так разбивается вдребезги от того, что я должен сделать, а сейчас…
Зачем же ты так откровенна, девочка?
Я чувствовал, как кровь вскипает лишь от одной мысли о том, что я планировал сказать и сделать. Что нутро демона огненной лавой сметает все мои доводы, оставляя в сознании одно: она моя, не отпускать, держать и любить.
Борьба выматывала меня, пауза в нашем диалоге слишком длинна, но Алиса все так же дрожащими руками обнимала меня и молчала. Пыталась утешить как умела, как привыкла с подругами, и вряд ли осознает, насколько передвинула глухую стену, которую сама же между нами и воздвигла.
Я сам отодвинулся, разрывая неожиданный контакт, и с ужасом услышал ее облегченный выдох. Вот ведь! Действительно пожалела и переступила через себя. Я не такого отношения желаю!
Пришлось сдерживаться, чтобы не сломать что-нибудь. Ярость и боль сплетались, искали выход. Но я не хотел пугать Алису. Сам виноват, мне и исправлять.
— Алиса, я потребую отменить запрет владыки в отношении тебя.
Слова давались с трудом. Казалось, чья-то властная рука выкручивала кишки, сжимала их, заставляя меня буквально выдавливать слова.
— О чем ты?
Хотелось сгрести ее в охапку и бежать прочь с этих островов. Поймал себя на том, что рукой тянусь к ее талии. Вовремя одернул себя. Нет уж, я не испорчу достигнутого своими демонскими замашками. Я мужчина, справлюсь.
— О том, что к тебе запрещено подходить всем лицам мужского пола, кроме ближайших родственников. Как я выяснил, обычно занятия у ведьм проходят иначе. Им позволяют гулять, приводить друзей на территорию поместья, общаться… с противоположным полом.