Я только подумала об огне, как пол под нами вдруг вспыхнул, и яркое пламя кольцом обвило пространство вокруг нас. Любующиеся нашим танцем гости дружно ахнули, потрясенные увиденным. И я испугалась бы, но память щедро поделилась воспоминанием: Вариша могла ходить по огню, он не причинял ей вреда. А значит… это значит, что Атей мой. Весь, от макушки до пяток. Этот мужчина мой.
В нем все кричит об этом, хоть губы молчат. Он не произносит вслух то, что знаем мы оба. То, что всегда знала я и от чего бежала, но от правды не убежать и не скрыться. Атейтай о’Дейриц Авраз тот, кто всегда будет принадлежать мне. Хочу я того или нет, однако именно в моих руках власть над его жизнью.
Последние аккорды мелодии нежным покрывалом легли на плечи, вынудив сделать судорожный вдох, потому что я не готова остановиться. Потому что знание отобрало все силы, а желание бурлит во мне лавой, заставляя вжиматься в Атея и почти умолять о поцелуе.
Наши желания совпадают. Мы тянемся друг к другу осторожно, с какой-то пугливой медлительностью, словно оба боимся этого момента, вот только… Тело Атея сотрясает дрожь, из носа и ушей хлещет кровь.
Всего секунда, за которую, мне кажется, я умерла и воскресла.
Буквально миг назад мы танцевали, стремились познать нежность друг друга, а теперь он стоит на коленях и захлебывается кровью. Меня не пускают к нему, руки Зейна держат крепко, не позволяя прикоснуться, как-то помочь. Я не слышу, что мне говорят. Никого не слышу, я боюсь, отчаянно, так, словно кусок души вынули, грубо отрезав его от остальной части.
— Алиса. — Не помню, когда отец оказался возле меня, но его слова различила в образовавшемся гомоне. — Дыши, доченька, этим ты поможешь Атею.
— Помогу?
— Да.
Лицо папы очень близко, он считал до десяти, помогая мне успокоиться и выровнять дыхание. Я послушалась, перестала вырываться, сделав глубокий вдох, отсчитала секунды, выдохнула. Повторила раз пять, и только тогда Зейн отпустил меня.
Увидела рядом с Атеем владыку, он тоже на коленях, крепко держал правую руку у сердца сына и что-то шептал.
«Лечит», — поняла я, заметив, что кровь уже не лилась потоком, а едва струилась по лицу демона.
— Идем, Алиса, тебе нужно присесть. Атейтаю помогут. Как только он очнется и сможет двигаться, подойдет к тебе, — уговаривая, отец повел меня к аллее, где стояли лавочки.
— Что случилось? Он нездоров? — спросила после того, как отец усадил на скамейку и сунул в руку бокал вина.
— Выпей, тебе полегчает. Со здоровьем у Атея все замечательно, случился прорыв на территориях, которые он защитил, поставив магический купол и замкнув его на себя. Война, Алиса, началась война.
Хотела возразить, что она и так идет, и начата не вчера, но закрыла рот.
Была гражданская война, умело подогреваемая сторонниками Карсто, теперь, видимо, ход сделали две соседние страны, решившие отнять часть территорий империи Авразар.
Вот о чем говорил отец. Удар, которого давно все ждали. И почему именно сегодня? Почему сейчас?
Ведь все уйдут туда, куда стянули свои войска Лорвейское и Орнэллийское государства. Ни за что не поверю, что Атей останется, пока его народ будет отбиваться от магических зарядов, от бушующих стихий, насланных магами вражеской стороны. Как не останутся в стороне демоны и мой отец. Все с праздника уйдут на поле боя. И никого из нас с собой не возьмут.
Не успела озвучить вопрос, а отец уже качал головой:
— Нет, Алиса, вы останетесь здесь. Атей будет управлять низшими демонами. Просто поверь, это чудовищное зрелище.
— Низшими? — выдохнула я. — Но разве не владыка или Зейн?
— Они будут рядом, но направлять атаку низших будет Атейтай.
ГЛАВА 22
Прощание вышло скомканным. Атей действительно подошел, даже успел где-то переодеться. У нас была минута, и мы просто смотрели друг на друга как два идиота. Я не знала, что сказать. А он… наверное, ему было плохо. Хоть кровь и остановилась, но… Я видела, что барьер, установленный для защиты территории Авразара, до сих пор бьет по нему.
А потом все завертелось, закрутилось. Праздник не мог продолжаться, атмосфера была пропитана волнением и страхом за тех, кто ушел. Если бы вдруг в воздухе вспыхнули большие буквы и сложились в слово «тревога», я бы не удивилась.
Впрочем, по уверениям Таланы, боялись мы напрасно.