— Берни, это дворец Сегне там, над городом?
Оссори поднял взгляд туда, куда указывала Альда. Его чуть пошатнуло в седле, но боль до поры утихла. И отчего супруга так оживилась? Не иначе предвкушает тёплый приём. Будет жаль её огорчать, если король Лари не забыл обид.
— Нет, это старый королевский замок. Теперь в нём никто не живёт. — Берни перехватил руку Альды прежде, чем она накрыла ею место под грудью. Казалось, даже от её лёгкого прикосновения он постыдно лишится чувств. Под плотной кожаной перчаткой ледяные пальцы. Оссори стянул свои перчатки, ещё хранящие его тепло, надел Альде на руки. Она мёрзла, позволить ей заболеть ещё раз недопустимо, ведь промедление хоть в один день будет для псины Рейнольта лучшим подарком.
— Но после нашей победы в Девятнадцатилетней на пороге этого замка делегацию с Кэди встречала королева Хенрика. То есть, дева, жертва дракона, — Берни усмехнулся воспоминаниям. Они впрямь не знали, что эта белокурая девушка в простом белом платье и с резкими скулами и очень решительным взглядом окажется королевой. Девица вышла прямо к Кэдогану с видом драконьей жертвы, но держалась с достоинством, даже вызовом, без конца хмуря тонкие бровки. Совсем одна она стояла под аркой опущенных ворот, распущенные волосы трепал сильный ветер, на тоненькую фигурку падали тени от заслонивших солнце драконовым крылом туч. Тогда их дракон и пропал. Кэдоган во все глаза смотрел на девицу, но это был совсем не тот взгляд, каким их принц обычно награждал понравившихся женщин. Берни не знал, что Кэди умеет так смотреть, с таким восторгом, нежностью и… любопытством. Айрон-Кэдоган влюбился.
— А её кузен? — Альда прижалась щекой к его спине, отчего Берни всё же чуть сжал бока коня, ускоряя шаг. Или он вывалится из седла от слабости и боли, или Альда снова простынет, а въехать им всё равно придётся. Они обошли повозку, устремились прямо к воротам. Кузен их встречать точно не будет…
— Он был с ней, выпрыгнул из-за её юбок, да поздно, Кэди уже увидел свою деву. Лауритс же не воевал… Его отец и дядя погибли в бою, а он отсиживался у юбок принцессы! — Берни помедлил, конь ступил на доски моста. — Конечно, одобрения драгун он не услышал. Он же был жалким трусом, слизнем, так его звала Хенрика…
Громада крепостных стен поглотила Оссори. Широкие, прочные, из крупного камня, способные вынести долгую осаду, в первый же мирный год они познали женскую руку — арка ворот украсилась нарядным орнаментом из гарпий и цветиков. Оссори попали на узкую эспланаду. Вздохнув, Берни направил коня ко второй стене, за которой и начинался город. А ещё там ждали стражники, у которых будут вопросы. Стражники на галерее над воротами стояли вполне мирно, граф Оссори интересовал их даже меньше ступивших доски ворот ослов.
— Зачем ты мне это рассказываешь? Берни, тебе плохо? — А вот и испуг в дрожащем голосе.
Берни из последних сил выпрямился, сглотнул, боль под грудью отчаянно пульсировала. Двое стражников с протазанами наперевес уже вышли к ним навстречу, преграждая пусть. Лишь бы не упасть им под ноги…
— Затем, чтобы ты не удивлялась, если Лауритс меня схватит, не пожелав забыть обиды. Ты, конечно, вольна поехать домой или дождаться своего женишка.
— Рональд!
Альда легко стукнула его по спине легонько, но Оссори хватило и этого. Он с силой схватился за луку седла, от боли едва не падая на конскую шею. В глазах темно, вздох не даётся, его тянет вниз… Кажется, стражники спросили, кто идёт. Берни разжал губы для ответа, но до слуха уже доносился испуганный голос Альды: «Оссори, граф и графиня Уэйкшор… частный визит… нужен лекарь…». Берни ещё ловил обрывки фраз, но назвать жену дурой сил у него уже не оставалось.
— … было спокойно! Патруль не доносил о беспорядках.
— А это что? Ратуша снимет нам голову, на нашей дороге разбойники чуть не убили гостей короля! Если не сам король снимет…