— Я не могу взять себя в руки, Энтони, — проблеяла роксбурова падчерица пуговицам на своих уродливо изгибающихся туфлях. Точь в точь копыта. — Ведь я так люблю тебя! Очень-очень…
Энтони досадливо поморщился, упёрся локтём в резные листья колонны и отвернулся к танцующим, раззадоренным оглушающей, грубоватой музыкой бранля. Следовало оставить её ещё при жизни Филис! Уж пристроила бы подружку в пару какому-нибудь плясуну и ценителю белил, перьев и пуговиц.
— Ты не понимаешь? Я не отвечал на твои письма…
— Потому что на войне тебе было не до этого… — Изольда положила ему на плечо потяжелевшую руку.
— Не пускал к себе, когда вернулся… — Энтони сбросил её руку резким движением плеча.
— Потому что был болен!
Аддерли развернулся, не зная, придерживает ли он саблю или просит у неё сил:
— Потому что больше не хочу видеть тебя рядом.
Да, коза. Да, плакучая! Карие — не синие, не голубые! — глаза распахнулись и посветлели от слёз, и всё лицо исказилось плачем. Точно зажив само по себе, оно сморщилось и запищало у неё под ладонями.
Заведя руки за спину, Энтони отступил на шаг. Успокоить?… Скорее сбежать! Альда Уайлс, Рональд нередко бывал груб с ней, но никогда она бы не проронила на людях слёз. Офицерская вдова же себя не сдерживала. Музыка приглушала её истеричные подвывания, но дела не спасала.
— Аддерли, я хотел поблагодарить вас за сохранение разумности, но вижу, на мышах она и закончилась. — Лоутеан приближался той же мальчишечьей походкой, только теперь по напору дал бы фору любому бывшему безголовику. Это что же, сейчас и Аддерли, вслед за Роксбуром, познает королевских немилостей? — Зачем вы довели до слёз свою спутницу? Что случилось, мессира?
— Ничего, что бы стоило внимания вашего величества, — предпринимая отчаянную попытку сохранить личное личным, Энтони взял Изольду за локоть, заставил отнять от плачущего лица руку. На ладони лежали хлопья белил. — Идёмте, Изольда.
— Мессира Кернуолт останется на моём попечении, — Лоутеан обаятельно улыбнулся и потянул Изольду за второй локоть. Плач прекратился. Женщина по очереди, с испугом, взглянула на короля и виконта, зажмурилась и втянула голову в плечи. — Пойдёмте, Изольда.
И они ушли. И Лоутеан Нейдреборн держался с этой плакучей козой словно со своей королевой.
С присвистом выдохнув, Энтони разжал рукоять сабли, которую, оказалось, всё это время стискивал. Мышиный хвостик увёл у него даму? Мышиный хвостик перехватил у него даму? Мышиный хвостик — не такой уж хвостик?
— В новый год без лишних юбок, — хохотнул вынырнувший из теней Аргойл и хлопнул Аддерли по плечу. Бранль закончился, и к ним вернулся запыхавшийся Далкетт. — Ну как, Джон, ты с нами?
Глава 34
Блицард
Эмерикский тракт
Мариус форн Непперг, Багряный рыцарь её величества, привстал в стременах и мчался, обгоняя рассветное солнце. Он стремился нагнать непримечательную совсем карету — ни скульптурная резьба, ни роспись не украшала её боков, ни стекло, ни слюда не блестели в её окошках, не было даже места для возницы, ею управляли сидя верхом. Невозможно заподозрить в ней таких пассажиров, как беглая королева. Но Багряный рыцарь бы отыскал их спас, он всё ближе, ближе, и в седельных сумках у него тёплый плащ и перчатки на меху, он окутает им свою королеву и поцелует каждый пальчик перед тем, как надеть перчатки на её озябшие руки… Он странно покачнулся в седле и пропал вместе с конём, точно никогда и не мчал впереди рассветного солнца.
Карета снова накренилась, угодив на кочку, но проснулась Хенрика не из-за этого. На подушках справа никого не было. Племянник не обнимал её руку, не спал, уткнувшись ей в предплечье. Разиня-тётушка стряхнула остатки сна, села. Куда исчез мальчишка, неужели сбежал?! Ох, вот же он. Сидит напротив, негодник. Гарсиласо сжался на подушках комочком темноты, подобрал под себя ноги и прислушивался. К чему? Сквозь щель между кожаной занавесью и откосом окна пробивались отсветы факела, касались личика Салисьо. Очевидно, факел держал один из сопровождающих. Назвать висельников Мигеля телохранителями язык не поворачивался. До ушей долетали обрывки фраз. Господа висельники вели полуночные разговоры.
— Салисьо, что с тобой? — слова вылетели в облачке пара.
Встрепенувшись, племянник оглянулся на нее, прижал палец к губам и кивнул в сторону возницы. На лице — испуг, глаза широко распахнуты.
— Что тебя испугало? Иди ко мне, — Хенрика перешла на шёпот.