— Я знаю, и моя сестрица ни за что не позволила бы замёрзнуть своему маленькому сыну.
— Этот плащ не для этого, он… для историй, наверное. — Хенрика вопросительно подняла брови, Гарсиласо пожал плечами. — В него кутали Райнеро и рассказывали истории. Госпожа Диана рассказывала. Она бы пришла в гнев, узнай, что я занял место Райнеро.
— Госпожа Хенрика придёт в гнев, если ты захлюпаешь носом! — На плечи и голову обрушилась меховая тяжесть, Гарсиласо зажмурился, закрыл лицо руками, но тётушка уже застегнула плащ у него под горлом, накинула на голову капюшон. Полы плаща стелились по полу.
— А знаешь, на кого ты сейчас похож?
Гарсиласо помотал головой. Тётушка взяла его за руки, отняла их от лица, заглянула ему в глаза. Она улыбнулась и озорно подмигнула.
— На принца, которого похитили льдяноклыки.
— Кто? — Гарсиласо забыл недовольство. Сказки всегда были его слабостью, особенно те, что мама рассказывала Райнеро, потому что Гарсиласо бы никогда их от неё не услышал.
— Льдяноклыки. Духи севера, которые оборачивались волками с длинными ледяными клыками и белой шерстью. — Хенрика смешно оскалилась, щёлкнула зубами, Гарсиласо не удержался, хихикнул. — Они рыщут зимой по свету в поисках детей, которых они утянут к себе, чтобы они стали им волчатами. Если они поймают ребёнка, то вырывают его сердце, вставляют на его место льдинку, и ребёнок становится таким же, как они.
— Но он умрёт.
— Станет духом, ледяным, злым духом. Он будет носиться в метели и горько выть по своей семье. Поэтому в метель нельзя гулять одному. В метели прячутся льдяноклыки. — Хенрика щёлкнула Гарсиласо по носу, он вздрогнул, посмотрел за окно. Сгущался вечер, в окно бились мелкие, лёгкие снежинки. Немного вглядеться, и в темноте блеснут инеем волчьи фигуры. Скоро придётся закрыть ставни.
— А что случилось с тем принцем? — прошептал Гарсиласо.
— Ооо, — Хенрика взяла его за руки, утянула на середину комнаты. — Он оказался хитрее ледяных волков. Когда метель поймала его в ледяные оковы, когда он почувствовал, как ледяные зубы касаются его груди, он закружился вместе со снежным вихрем! — Не отпуская рук Гарсиласо, тётушка пустилась по комнате в странном плясе. Ноги путались и петляли, Гарсиласо неуклюже семенил, увлекаемый танцем диким и быстрым, как порыв ветра, метели. У него захватило дух, казалось, вокруг них правда воет снежный вихрь, воет голосами похищенных детей. — Он укутался в свой волчий плащ, так что волки видели только белый мех, такой же, как у них! А потом он завыл, так сильно и жалобно, как только мог. Его закружило всё быстрее, быстрее, принц совсем выбился из сил! И тогда… раз! — Гарсиласо, чуть не упав, оказался в объятиях тётушки. Она тяжело дышала, крепко прижимала его к себе и улыбалась. — Метель отпустила его. Вой принца услышала его мама, королева, она поймала сына и держала вот так, крепко-крепко.
Голова кружилась, Гарсиласо крепко обнял тётушку. В плаще стало даже жарко, но скидывать его, сказку, не хотелось. Принц спасся, прямо как Гарсиласо от убийц, его услышала, увезла тётушка. Но кто спасёт их с Хенрикой от льдяноклыков Донмигеля? Кто услышит, вырвет из страшной метели, защитит? В Блицарде был тот, кто оставался королём и дядюшкой Гарсиласо…
— Тётушка! Я знаю, кто нас с тобой защитит от этих… — Гарсиласо кивнул на дверь, за которой караулили головорезы. — Льдяноклыков.
— Кто же, родной? — Хенрика приподняла его подбородок, заглянула в лицо. Её глаза были светлее, чем у мамы, голубые, а не синие, и смотрели они с небывалой добротой.
— Дядюшка Лауритс.
Хенрика изменилась в лице: улыбка исчезла, глаза моргнули, лоб наморщился. Она отпустила подбородок Гарсиласо.
— Нет, славненький.
— Почему?
— Он плохой человек. — Голос Хенрики дрогнул. Гарсиласо удивлённо смотрел на тётушку, а она отстранилась от него, чем-то испуганная.
— Плохой? Но тётушка, он же мой дядя! Если мы попросим помощи, он не откажет, к тому же мы в его стране.
— Нет.
— Ты не хочешь попросить его? Я мог бы…
— Я сказала нет! — Хенрика обхватила себя за талию, отвернулась.
Гарсиласо замолчал, тётушка вела себя странно, и это больше пугало, чем удивляло. Он расстегнул плащ, немного помедлив, осмелился подойти к ней со спины и накинуть плащ её на плечи. Хенрика дёрнулась, порывисто обернулась, прижала Гарсиласо к себе.
— Король Лауритс не желает добра ни тебе, ни мне. Он отправит тебя в Эскарлоту, к смерти, а меня прикуёт к себе на веки.
— Но почему? Мы не сделали ему ничего плохого.