Пришел в офис не свет ни заря, ничего, работы накопилось по горло, вот и займусь делами. К 10 уж успел перелопатить приличный кусок различных отчетов и докладов от подчиненных, сделал пару важных звонков. И каюсь, впервые за две недели позвонил маме. С появлением в моей жизни Мии я совершенно потерял счет времени и ощущение реальности. Узнал, как ее дела, как здоровье и не нужно ли чего помочь. Мамин ласковый голос навевал покой и помог расставить по местам сбившиеся мысли. Она, не стараясь, умела навести меня на любую тему для разговора и пойти на откровенность. Вот и сейчас, в двух словах, объяснил ей ситуацию. Она была рада всем переменам, но все же тревожилась за то, как сложатся наши с Мией отношения. Пожелала мне терпения и выдержки, подбодрила. После разговора с ней стало легче, но чувство неотвратимой расплаты висело над моей шеей, как “дамоклов меч”. На этой волне решил пойти проведать Леху, а заодно попробовать наметить совместный план действий по спасению нашей с ним репутации. К сожалению, я немного опоздал… В момент моего прихода месть Мии уже была в полном разгаре. Ее сияющие праведным гневом глаза четко дали мне понять, что наш с Лешей заговор раскрыт и нам крышка. Разукрасила она его знатно, дефиле в таком виде по мед. блоку это существенный ущерб его репутации и куча просмотров на ютубе. Бедный Леха… но мне то еще предстоит испить свою чашу до дна. Однако ход моих мыслей прервала нешуточная “внештатная ситуация”. Тихая и немощная Лола, увидев, что ее спаситель в опасности и приняв следы помады за кровь вышла из себя. Мгновение, и она сменила ипостась, превращаясь в опасную и смертельную хищницу. Волк, понятное дело бросился защищать Мию. Вот и раскрыты все секреты, теперь все зависит от Мии и ее чувств ко мне, если они конечно у нее есть. Сижу теперь, замотанный в простыню - ведь от моей одежды остались одни клочья, рядом с кроватью Мии, и дожидаюсь, когда она придет в себя. Леша остался успокаивать свою “киску”, а мне, походу, предстоит укрощение бешеного хомячка.
Наконец ее ресницы вздрагивают, и она открывает глаза.
- Привет. - шепчет еле слышно, озираясь по сторонам.
- Привет, крошка. Ты как? Испугалась?
- Не знаю. Почему ты в простыне?
- Потому что одежда не подлежит восстановлению, или ты предпочитаешь видеть меня голым?
- Иди ты! Скажи мне что все что я видела не правда.
- Не могу. Хотел бы тебя успокоить, но не могу. Все что ты видела правда и то, что ты считала глюками тоже правда. Прости.
- Я убью тебя. Честно, убью. Я думала, что у меня шизофрения. Почему ты мне не сказал?
- Я не знал, как тебе это преподнести. Честно говоря, мне впервые приходится объясняться на эту тему.
Она устало закрывает глаза и пару мгновений молчит. По ее щечке скатывается крошечная слезинка, которая соскальзывает по скуле куда-то за ушко. Я как завороженный слежу за хрустальной капелькой и до боли хочу выпить ее, прижавшись губами к нежной коже. Хочу помочь ей все это переосмыслить и принять, но не могу. Теперь только она сама может расставить все по местам в своей голове и принять или не принять меня таким какой я есть. От собственного бессилия хочется лезть на стену, но я стараюсь держать себя в руках. Наконец она “проглатывает” непрошенные слезы и не раскрывая глаз спрашивает:
- Когда я должна уехать? Я могу остаться до завтра?
- Не понял тебя. Ты куда-то собралась?
- Мне теперь нельзя быть с вами. Я ведь не такая как вы. Я понимаю.
Она из последних сил старается “держаться молодцом”, но я слышу, как ее голосок дрожит. Глупенькая, да как же я могу отпустить тебя хоть на час. Как же объяснить тебе насколько ты мне дорога и как мы связаны?
Так и не найдя нужных слов для ответа, пользуясь тем, что ее глаза все еще закрыты, просто накрываю ее плотно сжатые губки своими, выпивая всю ее тревогу и боль. Нежно провожу по ним языком, словно умоляя раскрыться, впустить меня хоть на миг в свой мир. От неожиданности она шумно вдыхает воздух, словно уходящий под воду человек, ее губки дрожат, но через какое-то время она раскрывается мне на встречу, расслабляется и впускает меня. Ее нежный язычок несмело толкается мне навстречу, нежно касается самого кончика моего, ласково и доверчиво, словно крошечный зверек в лапах у льва. Теряю голову от сладости и трепетности нашего поцелуя, не могу оторваться от бархатных губ и шелкового язычка, хочу пить ее долго - долго, вечно. Желание начинает захлестывать меня, заглушая нежность. Мне уже нужно больше ее аромата, вкуса ее кожи, хочу прикасаться, сжимать в руках, ощущать упругость ее тела. Зверь рвется наружу, у него свой интерес - метка. Беру себя в руки и “притормаживаю”, а то мы оба рискуем опробовать больничную койку на прочность. Заглядываю в ее глаза, в надежде рассмотреть там ее самые сокровенные мысли, и шепчу ей на ушко: