- Мия, ты очень, очень скверно поступила. Ты знаешь об этом?
Она, пытаясь восстановить связное мышление, лишь смотрит невинно-удивленным взглядом.
- Не советую играть в такие игры со мной. Я не из тех, кого можно вычеркнуть из памяти на утро. Думаешь все что было вчера, ничего не значит для нас?
- Но, Ник.. - Мия, лишь начинает свою оправдательную речь, но похоже, что это - речь приговоренного к смерти. Причем смерть наступит после длительных пыток.
- Думала, если сбежишь, я оставлю тебя в покое? Хочешь вернуться в френд-зону? Нет, крошка. Вчера я убедился, что мы просто идеально подходим друг другу. А ты, вовсе не так невинна и холодна, как прикидываешься. Губами он начинает с чувством исследовать ее шею, ключицы, наконец, добирается до груди и захватив маленький сосок, нежно кусает зубами.
- Ник, пожалуйста, - хрипит она, - давай все обсудим.
- Поздно, Мия. Время разговоров ушло. Я мог говорить сегодня утром, если бы ты ждала меня в постели. А сейчас я хочу тебя наказать, чтоб ты раз и навсегда поняла, как не нужно себя вести.
Не дав ей возразить, опрокидывает на кровать и стягивает с нее одежду. Мия, в панике, начинает отползать от края кровати, но Ник одним легким движением подтягивает ее за лодыжки обратно. Вновь целует, накрывая полностью своим телом, окутывая жаром и дурманящим ароматом кожи, не давая никаких путей к отступлению. Затем, раздвинув широко ее ножки, опускается перед ней на колени и кусает за внутреннюю поверхность бедра. Мия, судорожно вдыхает воздух и пытается свести ноги, но совершенно бессильная против его мощи, затихает.
- Долго, очень долго Мия. Пока ты не попросишь о пощаде. Можешь кричать, тебя никто не услышит. - Ник жадно вдыхает ее запах, прижимаясь губами к пульсирующей плоти, через тонкое кружево белья. Его длинные сильные пальцы, сдвинув кружевные трусики, нежно скользят по влажным лепесткам, играют с ними, дразнят и сладко мучают легкими порхающими прикосновениями. Затем, избавив ее от ненужного белья, он осторожно прикасается к ней губами.
- Ник, - почти стонет она и тянется к его плечам, а ножки дрожат, когда его язык находит самую чувствительную точку.
- Тише, тише. Потерпи крошка, хочу попробовать тебя. Просто терпи.
Он полностью отдается непреодолимому желанию, сравнимому с одержимостью, исследовать ее шелковую плоть, ласкать, доводить до исступления и слышать ее стоны. Никогда раньше он не хотел вот так ласкать кого-либо из любовниц, словно в древнем обряде у алтаря великой и всесильной богини, по имени Женщина. Так приятно было слышать ее хрип, прерывистые вздохи, стоны и бессвязный шепот, когда она молила, сама не понимая о чем - то ли сильнее ласкать ее, то ли остановиться. А чувствовать под пальцами бархатистую кожу, ощущать, как подрагивают ее ножки, как напрягается мягкий белоснежный животик — это было наслаждением не сравнимым и с тысячей собственных оргазмов.
Вновь и вновь он сызнова начинает свои ласки, поднимая ее все выше и выше, но затем, в один миг снова опуская на грешную землю.
- Так что, Мия, что ты чувствуешь? Разве друзья могут вот так хотеть друг друга? - продолжает он упорную борьбу с ее разумом. Переходя на время к набухшим соскам и начиная сладостную игру с ними.
- Ник, пожалуйста, пожалуйста. - Мия бессвязно лепечет слова, уже находясь на грани реальности.
- Может ты хочешь, чтобы мы прекратили? Сможешь все забыть? Ты ведь ничего не чувствуешь…,- Ник покусывает сосок, одновременно медленно вводя в ее сочащееся лоно палец. Мия выгибается под ним, кусая губы и забывая собственное имя. Ей отчаянно необходима стимуляция, тело горит, она двигает бедрами, пытаясь “насадиться” на его руку.
- Нет, нет, крошка. Так не пойдет. Не привыкай все делать сама, - Ник, раскусив ее хитрость, чуть отводит ладонь, лишая Мию таких желанных крох удовольствия.
Мия, недовольно всхлипывает, сжимает его запястье, - Пожалуйста, я так хочу, хочу, - она мечется по кровати, кусая губы и закрыв глаза.