— Я запомню, — прошептал Парис, глядя на то место, на котором мгновение назад стоял ничуть не опьяневший от трёх кувшинов хиосского верховный бог. Он хотел ещё задать вопрос начёт того, за что Гера так на него обозлилась, но после благословления почему-то передумал. Девять из десяти, это была очередная измена, а оставшаяся десятая возможность была и вовсе не его делом. Собственно, и про Афину спрашивать не стоило, некоторые тайны могут быть очень вредными для здоровья.
«А ведь действует благословление, - подумал юноша, - какая, оказывается, хорошая штука». В его голове уже появились соображения насчёт того, как легко помириться с Эноной, как уговорить Приама отпустить его заниматься тем, к чему лежит душа. Обдумал он и последние слова Зевса, означающие, что греки, завидующие богатству и влиянию Трои, всё таки решились на вторжение. Однако полтора года — огромный срок для того, чтобы подготовится к любому исходу. Но больше всего его мысли кружили вокруг последних слов Геры, сказанных шёпотом в ухо, и поэтому не услышанных её мужем. Очень странных слов, учитывая верность покровительницы семейного очага своему неверному супругу:
«Я запомню твои слова про любовь богини».
Конец