Наконец, им повезло. Очередной выход оказался заваленной пещерой, сквозь щели в которой, тем не менее, пробивался свет. Измученные магическими блужданиями Инрика с Локсом немедленно полезли наверх, к ним присоединился Олберион, и на сей раз грубая сила победила камень. Троице удалось разобрать часть свода и выбраться на поверхность.
Слева, справа и за спиной вздымалась скалистая цепь - они были в горах, которые отбрасывали тень на бушующее у подножья море. На море из выжженных солнцем и битых ветрами степных трав, среди которых покачивались редкие кустики и торчали совсем одинокие коряги деревьев. Перед ними простиралась Великая степь - земля, где кочевали свирепые табуны диких кентавров, бич южных границ Полифеды. К северу от команды находились пограничные кордоны герцогства Цветущих лугов. А вот на западе, за горной цепью, лежало герцогство Поющих Озер со всеми его Хараманами.
- Мы в Серых горах - произнесла Урсула - Видимо, осколок Зеркала Отрис все же достанется сатирам.
Идти здесь было некуда - точнее, никто не знал, куда, а возвращаться в портальный лабиринт ни один из четверки не пожелал. Они вообще еле держались на ногах - от голода и обузы в виде двух тел. Солнце потихоньку исчезало за горами, и было принято решение устроить привал.
Место выбрали у небольшого углубления в крутом склоне горы. Урсула привалилась к еще сохранявшему солнечное тепло камню и вытянула ноющие ноги. Раны болели, Олб обещал чуть позже сменить повязки и лубки. Вот только вся имеющаяся в наличии ткань была грязной и пыльной.
Рядом Астрей уложил Кэролайн. Она выглядела неважно - вдобавок ко всему Урсула заметила, что в волосах женщины пролегло несколько седых прядей. Сатир постарался придать телу удобное для сна положение. Его напряженная, будто бы вынужденная забота явно показывала, что между ними что-то не так. Впрочем, путь новых друзей таил не мало секретов, и Урсула не надеялась узнать все сразу. Пристроив раненых, Локс, Астрей и Олберион разбрелись по округе в поисках какой-нибудь еды. Последний оставил Урсуле скимитары и всю ее разгрузку - для самозащиты. Вера в безногую вестницу умиляла.
Инрика сидела рядом, привалившись к скале и обхватив руками колени. После схватки с демоном девушка была сама не своя. Урсула улыбнулась мысли, что за такой короткий срок эти искатели приключений на свою голову успели стать ей "своими". Куда более своими, чем ночные вестники. Однако разговор заводить тортоланка не стала. Она слишком привыкла смотреть на людей, как на добычу, а не как на сложный клубочек чувств и мыслей. И распутывать эти клубочки совершенно не умела. Урсулу хватило лишь на то, чтоб попросить девушку наломать сухих веток, после чего тортоланка занялась костром. В каком бы состоянии не пребывала Кэролайн, камни скоро остынут. Да и самим им как-то надо ночевать. К тому же, Олберион с Астреем снова вознамерились найти сатиров - авось, на пламя горный народец заявится сам.
Над стоянкой раскинуло крону необычное дерево, листья которого напоминали иголки. Урсула не смогла вспомнить его название. Наверное, никогда не знала? Познания тортолантки в области ботаники ограничивались ядовитыми травами. В быту и строительстве - устройством потайных ходов. В психологии - техниками запугивания. В истории и политике - кланами, которые пользовались услугами ассасинов или становились их жертвой. В религии - ритуалами Магды. Анатомию человеческого организма она и вовсе знала лучше, чем свою - только врачевать умела весьма посредственно. В общем-то, Урсула и не знала жизни. Она знала только, как приносить смерть.
А жизни вдруг захотелось! Эти игольчатые ветки, треск костра, бескрайняя степь вдалеке... Урсула глубоко вздохнула - после спертого подземелья горный воздух приятно наполнил грудь. Она с детства жила с людьми, но настоящих людей она не знала. Таких, как Локс, Инрика, Олберион, готовых к взаимопомощи и самопожертвованию. То, что в пирамиде выглядело глупым, теперь восхищало и удивляло. За прошедшие сутки Урсула будто бы увидела настоящую жизнь - жаль, что поздно. "У тебя перерезаны сухожилья на обоих голеностопах. Не знаю, как у зверолюдов, но людям, чтобы залечить такое повреждение, нужны месяцы, и то..."
У нее не было даже одного месяца. Заставлять таскать себя вот так хотя бы неделю - уже преступление. Урсула помогала команде чем могла, и все равно чувствовала себя обузой для Олбериона и его спутников. Она будто вернулась в тот вечер, когда Игнис первый раз приготовил на нее засаду. Будто снова беспомощно сидела на полу и смотрела, как кто-то дорогой сражается, чтобы ее защитить.