"Но одно из королевств устояло. На далеком западе первоконтинента врезался в океан полуостров Мидалефа. Там люди из народа мадан смогли дать отпор незваным гостям, ведь сражались они не луками и стрелами. Древние маданы научились пронзать пространство меж мирами, черпая из мира снов силу самих титанов. Древние маданы овладели ремеслом, что в сказаниях зовется магией. Огненное дыхание разбивалось о ледяные барьеры, и кабалы маданских колдунов метали в небо заряды молний, чтобы сбрасывать крылатых тварей вниз.
Иссякали силы драконов, что атаковали Мидалефу. И тогда их лидер, патриарх зеленой стаи Клестиур, издал невероятный, яростный рык, исполненный гнева и отчаянья."
"Древние" незамеченными силуэтами лежали на сцене. Но вот трое из низ поднялись, и факиры отпрянули. На троице были богато расшитые пурпурные мантии - откуда взялась эта одежда? Они одновременно воздели руки вверх - и голову каждого украсил массивный тюрбан. Ближайший из акробатов раскрутил цепь, и пламя метнулось прямо в голову одному из древних - но тот лишь перехватил кадило рукой, и огонь мгновенно погас.
Далее следовала череда фокусов с исчезновением людей - Инрике, имеющей некоторое представление о том, в чем разница между трюками и подлинной магией, становилось скучно. Однако скоро театр мадам Кэролайн сумел вернуть ее внимание.
Фокусники умели не только "убирать" людей. Их мантии стали плащами - три взмаха, и в самом центре появился артист, воплощавший того самого Клестиура - зеленый наряд напоминал драконью чешую, перчатки на руках заканчивались длинными когтями, а непомерно высокий ворот плаща отсылал к сложенным за спиной крыльям. Но не искусный костюм привлек внимание Инрики, а лицо актера. Несмотря на тени вокруг глаз и прочие элементы грима, она узнала острый нос, лысину и шрам в уголке рта.
- А Локс не говорил мне, что подрабатывает актером - шепнула она Олбу.
- Мне тоже не говорил - бесстрастно ответил тот. Его отсутствующий взгляд смотрел не то на сцену, не то куда-то вдаль, сквозь кулисы. Инрика поежилась и вернулась мыслями к легенде.
"В те скорбные дни сам Второй нефилим явился в небеса Террантила, неся смерть и разрушение. В окружении своих детей он пировал на руинах древних империй, одним дыханием обращая в пепел целые армии. Он услышал зов Клестиура и взмыл в небеса, и вся его черная стая направилась за ним. Велико было могущество магов народа мадан, но не по силам смертным противостоять сыну изначального ужаса. Однако когда Отец драконов появился над горами и джунглями древней Мидалефы, он обрушил свой гнев не на людей. Железной хваткой сдавил он горло Клестиура, карая сына за неудачу. Страшен был бой двух чудовищ, но ни одно существо не способно противостоять воле нефилима, и Клестиур рухнул на землю."
Едва Локс-Клестиур воздел к толпе руку и произнес краткую речь, на сцене появился настоящий гигант. Обнаженный по пояс, он потрясал огромными мускулами, густая черная борода падала на грудь, а усы были закручены кверху. Разбитые акробаты бросились к нему, и он подбрасывал их в воздух - по два за раз - как будто это были дрессированные котята. Наконец, пришла очередь Локса. Гигант схватил его, и, подняв вверх на вытянутой руке, легко раскрутил и бросил себе под ноги. Инрика надеялась, что вор был готов к такому повороту событий и ничего себе не сломал.
"Высоко-высоко, там, где кончается синь небес, там, где воздух уступает место бесконечной тьме, сияют звездные дворцы. Там живут боги зверолюдов - Хранители, воплощения дикой природы Террантила, одиннадцать великих зверей. Каждый из них взирал на то, что творят с миром темные силы, каждый следил за своим народом - ибо племена зверолюдов так же становились жертвой ярости драконов. Гелана, великая кобыла, оплакивала гибнущих под огнем кентавров; ловкий хамелион Досфенар скрывался в своем звездном дворце, боясь, что гнев нефилима обрушится и на него; с отрешенным стоицизмом взирали на судьбу сатиров мудрые глаза Занира. И лишь первый и самый могучий из них, повелитель сфинксов Нимуфф, оставил свой дворец. Подобно комете, небесный лев покинул царство звезд и обрушился на черного змея. В тот самый миг, когда Отец драконов занес когтистую лапу, чтобы убить Клестиура, сияющие звездным светом когти пронзили его крылья. Свет и тьма вместе рухнули вниз, разрывая друг друга. Это не был поединок величественных небожителей - это была отчаянная драка впившихся в глотки зверей, крушение богов. Это была катастрофа."