Полифеда считаталась королевством людей, однако, населяли ее и другие расы. Их объединяло общее название "зверолюды" - потому что человек привык считать себя мерилом всех вещей, и сравнивать чужую внешность со своей собственной. В городах, построенных руками людей, селились ящероподобные хамелиосы, козлоногие сатиры, напоминающие всадников кентавры. Те немногие изгои, что переселились из Диких земель, чтобы найти новый дом. В массе своей это были беглецы, авантюристы или просто те, кому довелось родиться не среди сородичей, а на землях, занятых человеком. Люди недолюбливали таких соседей, и звериный народец платил им тем же.
Копыто взметнулось вверх, метя ей в лицо. Инрика выбросила ему на встречу левую руку, молясь, чтобы чертов протез сработал, как надо. Вероятность успеха - двенадцать с половиной процентов. Удар.
Приняв его на ладонь и сжав копыто железными пальцами, на секунду она встретилась с удивленным взглядом кентавра. Затем чуть ниже локтя родилось покалывание. Волна прошла у самой кости, переходя в железные трубы кисти, и, едва Инрика успела разжать не свои пальцы, ударила в подкову.
Гигантская туша пролетела к противоположенной стене, снося столы и посетителей, ударилась о стену и сползла вниз. Двенадцать с половиной, подумала Инрика, вскочив. От боли ноге в черные пятна вновь застлали ей глаза. Удар кулаком в лицо, бросивший ее в противоположенную стену, Инрика не увидела. Приложившись затылком о камень таверны, она провалилась в темноту.
Ее куда-то несли. Вроде по лестнице. Двое. Инрика попыталась схватить одного из них левой рукой. Вероятность пятьдесят процентов. Рука не послушалась. Упав на что-то мягкое, усталая и израненная, Инрика вновь потеряла сознание.
Видения понеслись перед глазами. Величественный дворец с множеством зеленых башен, похожий на огромный прекрасный кристалл, манил ее. Она видела его не в первый раз, и ей нужно - ей необходимо было туда попасть. Она бежала к нему через холмы, по дороге из зеленого мрамора. Вдруг - она ожидала этого - мрамор начал трескаться, пузыриться. По холмам пополз колючий кустарник, он разрастался на глазах с пугающей быстротой. Ноги стали тонуть - мощеная дорога стремительно превращалась в болото. Башни, только что горделиво стоящие вдалеке, окружили ее. Утопая в трясине по колено, она подняла глаза наверх, к шпилям. Те тоже покрывались трещинами. Они колыхались на ветру, подобно веткам, и зеленая обшивка слетала с них, обнажая мерзкую гноящуюся плоть.
Утопая уже по пояс, Инрика смотрела, как огромные щупальца впиваются в небо, раздирая его пополам, образуя порез, расширяя его. Щупальца начали дрожать и чернеть, спазм прошел по телу Инрики. Изумрудное болото уже доставало до груди, но она не могла ни шевелиться, ни кричать. Она лишь смотрела на разрез в небесной лазури, в непроглядную тьму.
И тьма взглянула в ответ. Огромный глаз с зеленой радужкой заполнил собой разрез. Черные молнии пробегали по нему, словно сосуды, выжигая и отбрасывая последние из тянущихся к разлому щупалец. Чувствуя, что холодная вязкая топь липнет на мочки ушей и ползет по щекам, Инрика все еще силилась разглядеть свое отражение в небесном зрачке. Однако там была только мраморная дорога, бегущая меж зеленых холмов.
Инрика открыла глаз. Вокруг была темнота. Инстинктивно, ее правая рука метнулась к левой. Ощутив там, где должна быть левая кисть, знакомый холод металла, Инрика почувствовала облегчение. Затем она ощупала низ живота. Белье тоже на месте, и не разорвано.
Что ж, не воры и не насильники. Позволив себе облегченный вздох, Инрика попыталась понять, насколько сильный ущерб ей нанесла знаменитая южная гостеприимность.
Правый глаз не открывался, но был на месте - под распухшими веками. Удар кентавра не чета человеческому, но ничего, хотя бы не копытом. Это заживет. Левое бедро вспыхивало болью при каждом микродвижении - кажется, рана от стрелы вновь открылась. Нащупав повязку, Инрика отметила, что ее грязную тряпку заменили бинтом - не иначе, притащившие ее сюда добрые люди. А куда это - сюда?
Она лежала на кровати. Приспособившийся к темноте глаз очертил размеры потолка - стандартная комнатка для двоих-троих человек. Словно в подтверждение, слева от нее раздался храп - там, на такой же кровати, находилось что-то массивное. Человек, нечёсаный и косматый, как отметелившие ее кентавры, лежал лицом к спине. Храпел он так, как умеют только солдаты и городские стражники - уверенно и абсолютно беззаботно, со всем размахом простой широкой души.
Там, где ноги спящего свешивались с койки, Инрика заметила дверь, а на крючке рядом с ней - свой плащ. Как заботливо, даже ноги не вытер, подумалось ей. Что ж, она отблагодарит спасителя тем, что не принесет ему больше неприятностей.