Стараясь не шуметь, она со всей грацией избитой подстреленной кошки соскользнула с кровати. Ноги двигались, даже левая - сделав попытку опереться на нее, девушка едва не вскрикнула от боли. Опираясь о кровать, она сделала пару шагов и огляделась в поисках чего-либо, способного заменить ей посох. В углу Инрика приметила сверток с продолговатыми предметами - должно быть, фермерские инструменты. Воровать не хорошо, но затаскивать к себе в комнату незнакомок - тоже. Она протянула руку к свертку.
- Не стоит. Олб не любит, когда трогают его вещи.
Голос был противным. Инрика почувствовала себя ребенком, который делает первые шаги и бьется носом об косяк. Проклиная себя за неуклюжесть, она обернулась - и увидела, что тело на кровати продолжает пребывать в объятиях сна.
Второе тело, бывшее источником голоса, сидело на подоконнике в противоположенном конце комнаты. Инрика не могла разглядеть его в полумраке. Излишне театральным движением человек тут же зажег лампадку.
На вид мужчине было не больше тридцати. Черты лица были скорее утонченными, чем грубыми, но назвать его красивым мешали скопившиеся ближе к ушам и мелькающие на лысом черепе язвы и несколько шрамов, самый заметный из которых перечеркивал уголок рта. Человек выглядел как типичный представитель преступного мира. Из тех, по кому не поймешь, кто перед тобой - авторитет, желающий казаться шестеркой, или наоборот, набивающий себе цену мальчик на побегушках. Исходя из обстановки, Инрика склонялась ко второму варианту.
- Олб - это... - указала она пальцем на спящего, который немедленно издал новую порцию храпа.
- Да. Вообще, его зовут Олберион. А я - Локс. А ты?
- Инрика - она присела на край кровати - где я?
- В таверне "Сломленная стрела". Прямо над тем залом, где ты устроила потасовку. Кстати, с тебя тысяча элеков за спасение твоей шкуры - улыбнулся он.
Она лишь усмехнулась. На тысячу золотых элеков Полифеды можно было купить несколько таверн куда лучше этой "Сломленной стрелы", и такой счетчик был абсурден даже для самых амбициозных вымогателей.
- Шучу, конечно. В конце концов, твое спасение было чисто его инициативой - он кивнул в сторону Олба, и, получив в ответ новую порцию храпа, продолжил - у него в принципе свое понимание справедливости. Думаю, вы сможете найти общий язык. Мой большой друг как раз ищет себе работу - а такой состоятельной и неловкой фокуснице - он кивнул на железную кисть Инрики - не помешал бы телохранитель.
- Я не фокусница - Инрика потерла протез - Скажем так, мне повезло заиметь эту штуку, только и всего. Я из Поющих Озер, и у меня тут одно дело.
- Вот как?
- Пустяковое. Нужно доставить конфиденциальное послание одному человечку в этом городе. А кто ты?
- Я - вор - Инрика заметила, что тон Локса уже не казался ей противным и высокомерным. Напротив, незнакомец выглядел обаятельным и открытым - Если точнее - взломщик. Сегодня здесь, завтра там. В этом городишке у меня тоже "дело". А сам я из Сарнии. Границу пересек лет в двадцать. Немного побирался то тут, то там...
Локс закашлялся, после чего спешно вытер ладонь о тряпку. Лампа светила тускло, и все же Инрике показалось, что на тряпке остался след крови. Сделав вид, что ничего не заметила, она решила спросить:
- Так ты взломщик или разбойник?
- Знаешь, я всегда считал себя выше того, чтобы отбирать деньги у путников, тыча им в лицо грязной заточкой. Можешь презирать меня, но мое ремесло требует не меньше таланта, чем, например, малевание мужиков в доспехах внутри пятибашенных храмов. Ой, кстати, ты верующая?
- Я философ. Не переживай, сжигать тебя за оскорбление религии не буду.
- Чудно. Признаться, я мало понимаю, как вообще можно верить в каких-то там богов-титанов-демонов и при этом утверждать, что живем-то мы в Эру человека. Ну да ладно. Я бы с удовольствием предался с тобой теологи, но у меня есть более насущные проблемы. И предложение.
Олберион перевернулся на другой бок и перестал храпеть. Огонек лампадки немного дрогнул, но не потух. Локс наклонился к Инрике и заговорил быстро-быстро:
- Моя профессия заключается в том, чтобы незаметно проникнуть в жилище и выкрасть, в первую очередь, деньги, во вторую - драгоценные камни, в третью - всякие штуки вроде фамильных реликвий. Деньги я сразу положу себе в карман, камни смогу сбыть на черном рынке. Там же, но с некоторой долей удачи, выручу солидный куш за какой-либо артефакт. Мое пребывание в Харамане обусловлено тем, что один заказчик готов обеспечить меня на годы вперед. Дело за малым - нужно выкрасть некоторый предмет из хараманского Собора Пяти.