- Взаимно. И все-таки, я бы хотел кое-что прояснить. Как я понял по твоим словам, ты или кто-либо еще из местных - он отвел взгляд, и камни стен опять задрожали - Не держите на меня особого зла на то, что я вломился в хараманский храм и кое-что украл оттуда?
- Мне все равно. А местной фауне или нашему безумному императору тем более нет никакого дела до ваших храмов. Они не в силах даже осознать их существование.
- Значит, я могу уйти в любой момент?
- Ты покинешь Апоктил за пару мгновений до того, как проснешься. Судя по тому, как легко ты попал сюда и сколько уже выдержал, тебе не составит труда сохранить рассудок при возвращении в родной мир. Но я все еще не понимаю, в чем причина...
- Может быть, в этом - Олб полез в мешок, который держал на поясе последние дни - Я прихватил это с собой, когда убегал из храма.
Когда он вытащил камень, тот скорее был похож на продолговатый сгусток нефритового пламени, еще более яркого, чем глаза Мелинойи.
Все звуки - постукивание камней, треск пожара, рев в небесах за стенами - исчезли. Все внимание окружающего мира как будто оказалось сосредоточено на правой руке незваного гостя. Олб не смотрел наверх, но был уверен, что живой глаз, если он еще не укатился по своим кошмарным делам, внимательно сверлит взглядом нефритовое сияние в его ладони.
- Это же - Мелинойя подошла почти в упор - Это осколок Зеркала Отрис, сотворенный титаном или титанидой разума, шестой или одиннадцатый... Не могу понять, какой именно, я же никогда не... Теперь понятно, как ты очутился здесь!
Она посмотрела на него.
- БЕРЕГИ ЕГО, КАК БЕРЕГ БЫ САМОЕ ВАЖНОЕ, ЧТО ЕСТЬ У ТЕБЯ, ОЛБЕРИОН РАКАР - ее мысль звучала в его голове как приказ, как мольба, как мантра - НЕ ОТДАВАЙ ЕГО НИКОМУ.
Настал черед Олба усмехнуться. Он вытянул руку.
- Я уже потерял то, что было для меня самым важным. Если эта штука так много для тебя значит - лучше забери ее. Возможно, она поможет тебе спасти твой мир.
Мелинойя странно посмотрела на него, а затем хлопнула по протянутой руке. Ее кисть прошла сквозь нефритовое пламя и ладонь Олбериона, не вызвав у того ни малейшего ощущения прикосновения.
- Ты когда-нибудь пытался что-то оставить во сне, Олберион? Или может, пытался что-то оттуда забрать? - она смотрела на него, как на ребенка, в сотый раз задавшего глупый вопрос.
- Пытался - огрызнулся Олб. Он убрал камень в мешок, и мир безумной комнаты снова наполнился звуками. Олб начал поворачиваться, будто бы собираясь уходить, но остановился.
- Знаешь... А ведь у меня куча проблем. За мной охотится городская стража и расхитители храмов, мне нужно вытащить друга из тюрьмы и защищать этот ваш треклятый осколок. Жить мне негде, да и с едой стало туговато. А ведь я так и не нашел работу... Ты назвала себя наставницей людей, много знаешь обо мне, да и в целом. Может, дашь немного наставлений?
Мелинойя улыбнулась, как будто вспомнила что-то далекое и приятное.
Она вытянула руку, и камни стены закрутились, образуя спираль. Маленькое отверстие в центре расширилось до тоннеля, уходящего вглубь и исчезающего в темноте. В самом конце его блеснула нефритовая звездочка. Глаза Мелинойи вспыхнули, и улыбка исчезла с ее лица. Тоннель обрушился, оставив брешь. Живая плоть не спешила закрывать эту рану, и на Мелинойю таращилось бескрайнее серое небо.
- О... Я чувствую... Я чувствую присутствие Врага, Олберион. Чувствую его рядом с Хараманом, совсем близко к тебе.
- Ну... Там есть пирамида, где вроде как поклоняются злым силам...
- Нет - Мелинойя поморщилась - Присутствие сумрачной суки и ее прихвостней я отличу от любого другого. Это что-то еще...
- Хм. Я забыл упомянуть - в деле с ограблением собора замешан какой-то культ нефилимов...
- Культы нефилимов исчезают и появляются уже больше восьми тысячилетий - строго посмотрела она на него - Их жалкие метки, печати и фокусы лишь крупица той силы, которая бродит рядом с городом. Что-то очень древнее и могущественное опутывает Хараман. Что-то такое, чего вообще не должно быть в Террантиле...
Олберион почувствовал слабость. Ноги подкосились, а перед глазами заплясали черные круги. Едва ли зловещее предзнаменование Мелинойи могло его так впечатлить; похоже, он просыпался.
- Кажется... Мне... Пора... - он с трудом заставил себя взглянуть в пылающие глаза элементаля.
Комната начала осыпаться; фигура элементаля увеличивалась - а может, это его засасывало в пол, вдруг ставший вязким, словно трясина? Громадный глаз будто бы подмигнул ему; черный дым заволакивал комнату, и, наконец, в сознании Олба остались только слова: