Продолжая маскарад, Астрей в точности выполнил приказание хозяйки, сдав повозку на попечение конюхам господина Жирара.
Оставив на козлах изрядно надоевший плащ, он с улыбкой взглянул на свои ноги - из штанов торчали мыски двух сапог, надежно зафиксированных на его козлиных копытах. Как знал, отправляясь к Вильверину, что маскировка ему сегодня пригодится. В высшем людском обществе любой зверолюд считается диковинной зверушкой, а лишнее внимание сейчас не нужно. Стараниями Кэролайн, ему даже не нужно прятать рога под шляпой. Кстати, пора бы поискать матушку...
Астрей успел обойти парк, перекинуться парой слов со слугами и даже с господами, представляясь то лакеем, то приглашенным музыкантом, то небогатым, но безмерно породистым аристократом. Королеву цирка никто на празднике не видел - однако все, в том числе и мэр со своими приближенными, ждали какого-то очень важного гостя.
Жирара Агато Астрей приметил издалека, и не заинтересовался в том, чтобы подходить ближе. Маленький толстенький человечек раскланивался и любезничал с каждым встречным гостем. Пухлые щеки, лысина, манера быстро перемещаться от одного "всемногоуважаемого" к другому и бегающие блестящие глазки придавали ему сходство с золотым элеком, коих у мэра наверняка были полные карманы. Так же Астрей обратил внимание, что господина Жирара, как приклеенные, сопровождают два человека. Первым был квадратный мужчина с лицом бульдога, в хорошо знакомом сатиру синем мундире стражи - правда, несравненно более изысканно украшенном, чем у капитана Дуэйна или его подчиненных. Этот неспешно двигался вслед за мэром, прищуриваясь и принюхиваясь, как настоящая бойцовая собака. Второй, напротив, выглядел растерянно и едва поспевал за мечущимся Жираром. Неудивительно для старика в неудобной белой мантии, увешанной регалиями епископа. Это, догадался Астрей, были господа Лорнелло и Ахезар, правая и левая рука хараманского владыки.
Вдруг краснощекий мэр оборвал очерной обмен светскими кудахтаньями. Весь двор так же замер - и в парке, и у цитадели люди уставились в направлении городской стены. В ворота выехала черная карета, запряженная тремя парами белоснежных коней. Эта карета была не чета экипажам Джелар, Редделов и всем, которые видел Астрей в Харамане. Подобно всякому циркачу, он немного смыслил в лошадях - каждая из этой шестерки стоила как целый экипаж, а то и два. Подстать лошадям была и их ноша. Безупречный корпус из матового черного дерева обрамляли редкие золотые вставки - и Астрей засомневался, была ли это позолота. Дверь украшал необычный узор - без гербового щита и каких-либо цветов, прямо на черном фоне золотые плетения образовывали огромный глаз с изумрудным зрачком, над которым парила корона.
Вслед за каретой появился эскорт - восемь всадников на великолепных вороных конях. Кирасы и шлемы, надетые поверх белых мундиров, сияли на солнце. Королевские гвардейцы! За каждым герцогством Полифеды был закреплен свой цвет - поэтому стражи Харамана из Поющих Озер носили синие мундиры. Белый же был символом столицы, города Эгронас - и не просто уличных патрулей, а личного полка Ее Величества. На фоне статных черно-белых всадников с копьями начальник стражи Лорнелло в своем расшитом мундире казался похожим на старого ряженого попугая.
Такая охрана могла принадлежать лишь первым людям государства. Гость, которого звали, был более, чем знатным. Астрей ожидал увидеть герцога Поющих Озер или кого-то из его детей, но герцоги предпочитают свои цвета.
Когда-то давно мать рассказывала ему, что, помимо повелителей восьми герцогств, каждый из которых большую часть времени занят в своей провинции, корона Эгронаса опирается на пять столпов - подобно тому, как всякий Собор Пяти вздымает в небеса пять башен. Они соответствуют пяти первородным стихиям, что создали мир и вознесли человечество на его вершину. По тому же принципу образован совет пяти, каждый из которых отвечает за свою сферу государственной политики:
Советник океана ведает дипломатией и войной. Море переменчиво, сегодняшний штиль всегда сменяется завтрашним штормом - и наоборот.
Сферой советника неба было торговля. Когда Астрей спросил, как торговля связана с этой стихией, мать завернула какую-то метафору про то, что любой город, провинция или государство без торговых путей равносильно человеку, которому перекрыли воздух. Астрей посчитал такое объяснение притянутым за уши и решил - дело в том, что первый королевский торгаш должен быть невероятно изворотливым и уметь продавать даже воздух.