На стене была табличка, где было указано имя художника и того, кто изображен на картине, но прочесть Олб не успел. Жирар Агато практически подбежал к картине и, схватив табличку рукой, перевернул. Скрипнул сокрытый механизм, и картина повернулась по оси, открывая темную винтовую лестницу. В углу комнаты что-то испуганно пискнуло. Все трое резко обернулись.
За комодом времен Великой Восьмерки, практически вжавшись в стену, прямо на полу сидела девушка. Богатое платье выдавало в ней аристократку, вот только оно было мятым и грязным. Уложенная прическа превратилась в спутанный ком, а худенькая рука сжимала огромный нож. Девушка посмотрела на них, и худенькие плечи затряслись.
Олб подошел к ней, медленно опустился на корточки - как будто собирался погладить бездомную кошку.
- Как тебя зовут, дитя? - спросил он самым мягким голосом, на который был способен.
- Джулия...
Имя помнит, уже не так плохо. Просто напугана.
- Что ты здесь делаешь, Джулия?
- Я... Когда напали, я... Не могла найти матушку, и... Я решила сражаться - она взглянула на свой нож - Господин Лорнелло повел всех в атаку, и я побежала следом, но все бежали быстрее. Они дрались впереди, я на чем-то поскользнулась и упала... И там была рука-а-а! - она вдруг сорвалась на визг, по красному лицу снова полились слезы - Просто рука, с костью, рука-а-а! - Джулия выронила нож и уткнулась лицом в ладони.
Понятно. Благородная барышня решила поиграть в королеву Алисию, споткнулась на чьей-то отрубленной руке, и понеслось. Хорошо хоть жива осталась и убежала в безопасное место. Олб оглянулся на Агато и Астрея. Первый уже недовольно выглядывал из-за картины, второй смотрел выпученными глазами и отрицательно кивал головой. Да пошли вы, подумал Олб. Он протянул девушке руку.
- Леди, здесь оставаться опасно. Если вы не ранены, надо идти.
Девушка сквозь слезы посмотрела на него и протянула трясущуюся руку.
- А что с матушкой?
- Мы обязательно вернемся за ней - Олб рывком поставил девушку на ноги - Но сначала нужно спасти вас.
Пока Олб возился с девушкой, Астрей додумался зажечь спрятанный за древним герцогом факел. Сейчас он, со всей возможной скоростью, шел впереди; за ним семенил, неустанно подгоняя и чертыхаясь, господин Агато; Джулия шла покачиваясь, будто бы в трансе, и замыкал колонну Олберион. По его расчетам, они спустились ниже не только уровня земли, но и рва. Дальше начался тоннель, так же уходящий вниз. Потолок был низкий, и Олбу пришлось пригнуться. Слабый свет факела изредка выхватывал из темноты каменные плиты стен и деревянные брусья. Когда мэр очередной раз едва не наступил Астрею на пятку, сатир припугнул его:
- Осторожно, господин Агато. Проход очень старый, если побежим - может обвалиться.
Джулия с перепугу вжалась в Олбериона и сразу же отпрянула, бросив через плечо извиняющийся взгляд. Молчаливая процессия двинулась дальше.
Спустя минут десять Астрей остановился и повернулся к группе.
- Впереди люк. Сейчас я затушу факел, после этого я выйду. Я закрою люк, потом открою и снова закрою. Это будет сигналом, что можно выходить. Осторожно, тут ступеньки.
Астрей и вправду затушил факел, и они остались в полной темноте. Впереди скрипнул люк, мелькнул квадратик чего-то серого, темное пятно, бывшее, вероятно, спиной сатира. Люк закрылся.
Петли скрипнули еще раз. Снова появилась полоска света - и сразу исчезла.
- Выходим - прошептал впереди Агато. Пальцы заскребли по люку. Кряхтя, мэр стукнулся ногой о ступеньку, чертыхнулся, поднял крышку и вылез наверх.
Джулия преодолела его маршрут без лишних звуков. Показалось, что даже петли люка перестали скрипеть, когда она выныривала на поверхность.
Настал черед Олба. Он прошел вперед, не забывая приподнять ногу там, где чуть не растянулся мэр. И выпрямился слишком рано - люк был наклонным, и голова Олба с звучным грохотом приложилась о доски. В глазах заплясали круги, однако он мужественно продолжил движение и наконец оказался на поверхности. Все трое спутников смотрели на него с нескрываемой смесью гнева, разочарования и обвинения.
Они были в рощице, в низине, за которой поднимался замковый холм. Неподалеку Олб разглядел неестественное нагромождение каких-то бревен. Видимо, это была одна из брошенных развалившихся катапульт, о которых говорил Лорнелло. Иных следов присутствия сатиров здесь не наблюдалось. Небо за Серыми горами начало светлеть - утро неумолимо приближалось, а значит, им следовало ускориться.