- Быстрее, Астрей! Они догоняют!
Астрей гнал лошадей и кнутом и добрым словом, его крики уже напоминали истошные кличи нападавших. Олб метался между двумя окнами, высматривая новую жертву. Над его плечом пролетело и воткнулось в стену кареты копье. Олб резко вклинился на заднее сиденье между Джулией и мэром, и еще два копья влетели в другое окно. Астрей взвыл - видимо, пробившие переднюю стенку наконечники саданули его по спине.
Олб воткнул ассасинскую саблю в пол кареты, вырвал все три копья и распахнул дверь. Сатиры теперь бежали за ними. Они начали отставать, но надолго ли хватит лошадей? Олб, зажав три копья в руке, перескочил на козла, едва не перевернув карету.
- Эй, осторожней! - Астрей сдвинулся на самый край.
Олб сбросил свой арсенал между спиной сатира и трижды пробитой стенкой, взял одно копье в руку и, держась второй за какую-то железяку, поднялся над крышей.
Бегуны и правда отставали, но следом за ними по дороге неслось нечто невообразимое. Это была бричка - нет, телега; скорее даже - боевая колесница. Два огромных козла, каждый размером с пони, тащили вперед двухколесное деревянное сооружение. Худой сатир с клоком бородки обеими руками держал поводья, а за его спиной возвышалась тварь размером с Дастамигаса.
Олбериона всю жизнь сравнивали самое малое с медведем, но это существо было явно из другой монструозной категории. То, что это не минотавр, Олб понял лишь по злющему, волосатому, но вполне человеческому лицу и козлиным, а не бычьим рогам. Тварь была втрое шире своего возницы, а ее огромное пузо едва ли не вжимало беднягу в передний борт рогатой колесницы. Увидев Олба, сатир-переросток поднял громадные руки вверх и принялся бить друг о друга двумя топорами.
Если такой монстр прыгнет на карету, им всем конец - подумал Олб. Он метнул копье, но оно пролетело над безумными козлами и ударилось в борт колесницы.
То ли от его броска, то ли от поворота, то ли от попавшего под колесо случайного камня карету тряхнуло так, что он едва удержался на ногах. Восстановив равновесие, Олб пошарил рукой по козлам, нащупывая деревко, но ничего не нашел - видимо, копья укатились вниз. Олберион был безоружен.
Зловещая колесница приближалась - два четвероногих чудовища зловеще раздували ноздри. Чудовище в телеге ухмыльнулось Олбу и провело тором у горла - жест, понятный на языке каждого народа. Олб глянул через плечо - впереди был еще один поворот. У него оставался последний шанс - тварь не должна добраться до кареты. Олб сорвал с себя бело-багровую сорочку.
- Ты что творишь! - проорал Астрей, входя в поворот.
- Белый флаг! - ответил Олб, и бросил сатирам грязную рваную тряпку.
Последняя надежда закружилась в воздухе. Рукав полоснул по рогу одного из ездовых козлов, но не зацепился за него. Гигант взмахнул топором, прогоняя помеху, но ветер был хитрее. Тряпка, показавшаяся теперь ослепительно белой, ушла ниже его руки и приземлилась прямо на лицо возничему.
От неожиданности тот задергал руками, один из козлов вздыбился, а второй остервенело рванулся вперед, срываясь с дороги. Колесница перевернулась, и сатир-переросток брякнулся на землю.
Подняться он не успел. Ближайший из пеших преследователей, оказавшись рядом с главарем, с размаху вонзил в грудь гиганта копье, пригвоздив могучую тушу к земле. Новый лидер развернулся к остальным и что-то прокричал, но следующий из бегущих наотмашь ударил по кричащей роже топором. Убийца рухнул рядом с убитым, а на перекрестке заварилась потасовка. Кажется, до кареты им уже не было дела, но Астрей продолжал гнать, пока злосчастный - а для кого и спасительный - поворот не скрылся из виду.
Астрей свернул с тракта в какой-то лесок, и лишь тогда позволил лошадям перейти на шаг.
Олб устало опустился рядом. Вся погоня заняла меньше пяти минут, но он вымотался так, будто бежал вместе с лошадьми. Чудесное спасение почему-то не принесло с собой облегчения. На душе было гадко.
- У вас так принято? - поинтересовался Олб.
- Что?
- За нами гналась колесница. Она перевернулась, когда я кинул рубаху...
- И?
- И того мужика, который в ней ехал, убили свои же, до того как он поднялся.
- И что?
- У вас принято убивать главаря, если он оплошает?