Они замолчали. Инрика хотела выйти, чтобы не мешать им, но вместо этого почему-то опустилась в стоящее у изуродованного косяка кресло.
- Насколько серьезны мои раны? - прервала молчание тортоланка.
- Ты потеряла много крови - сказал Олб, все еще рассматривая красное пятно на ковре - Возможно, у тебя лихорадка...
- Твою мать, Олберион - выругалась Урсула - Давай к делу. Что с моими ногами?
- У тебя перерезаны сухожилья на обоих голеностопах. Не знаю, как у зверолюдов, но людям, чтобы залечить такое повреждение, нужны месяцы, и то... Я сделал все, что мог - он запнулся.
- Ну почему... Почему ты меня не добил - голос Урсулы стал чуть выше. Она почти всхлипнула. Инрика взглянула в глаза торланки - в чешуйчатых уголках дрожали маленькие капли.
- Потому что я чувствую вину - Олб заговорил неестественно быстро и зло. Он продолжал смотреть в пол, обхватив голову руками - Раньше я был солдатом и воевал на сарнийской границе. У меня была семья, жена и сын. Я любил их, но мы жили в проклятых приграничных землях. Я ушел на войну в составе ополчения, чтобы защитить их. Когда ополчение распустили, я вернулся... Их больше не было. Это сделали не сарнийцы - местные. Трое выродков, которых селяне конечно же поймали и повесили на следующий день... Мне рассказали, что... Что они сделали с моей семьей. Их останки... Я видел их. Это не было похоже на людей - Олб задрожал - Это вообще ни на что не было похоже. Я не успел всего на пять дней. Люди в деревне... Они боялись подойти к тому, что стало с моими... Тех вздернуть смогли, а моих стороной обходили...
Олб схватил бинт, принялся обматывать и разматывать его вокруг кулака.
- Я сжег останки вместе с домом и вернулся на войну. Горе запивают вином - а я запивал кровью. Мы наступали, я шел вперед и убивал, убивал, убивал. Я должен был умереть, я хотел умереть. Я не мстил никому, кроме себя, но каждый бой все вокруг меня умирало - свои, чужие, а я жил. Жил, жил, жил... Меня повысили, война закончилась... Возвращаться мне было некуда, а все, что я умел... Мой лорд был хорошим человеком. Он тоже потерял родных, и понимал меня. Он взял меня к себе. Пять лет я проработал у него палачом. Потом он умер, и я оказался здесь.
Олб размотал бинт и посмотрел на свои огромные ладони.
- Я устал убивать и воевать. Мне хочется видеть жизнь, Урсула. Вы в своей пирамиде живете войной, говорите с кровожадными богами, убиваете щелчком пальца... Если ты и правда увидела смерть, к чему твои вопросы? Ты боялась убить человека, которого в бреду приняла за меня, потому что жизнь важнее личной мести и проклятого камня. Ты же все понимаешь.
Урсула молчала. Инрике хотелось провалиться сквозь землю - хоть Олб сидел прямо перед ней и не мог ее не видеть, она чувствовала, будто подслушала чужой, не предназначенный ее ушам разговор.
- Я не помешаю?
Она вздрогнула и обернулась. На пороге стоял Астрей.
- Нет - Олб вынырнул из темного океана воспоминаний и уставился на Астрея - Сколько стоит дверной косяк?
Астрей поднял бровь, посмотрел на обнаженный край стены, присвистнул.
- Не знаю. У меня все равно нет ни элека. Признаться, я думал, что у нас имеются более важные проблемы. - Астрей подошел к окну. Дом Джелар стоял у самого склона невысокого холма, на котором устроился Золотой квартал. С восточной стороны дома было видно городскую стену, а за ней - Серые горы, из-за которых начинало выбираться солнце.
- Есть - ответил Олб - Мы должны отнести камень сатирам.
- И, вероятно, этого очень не хочет моя мать, которая научилась исчезать в одном месте и появляться в другом, а так же отслеживать, где мы находимся...
- Раньше не могла? - спросил Олб у Астрея.
- Раньше и рунических мечей у нее было два. Что-то изменилось...
Урсула издала звук, похожий на смешок.
- Ваша главная проблема - то, что камень ищет орден. Скорее всего, очень скоро найдет.
- Но мы можем использовать тебя как заложника - повернулся к ней Астрей - ведь так?
- Учитывая, что вы нашли меня после того, как я убила трех вестников, которых послала за моей головой та, кому и нужен этот камень... Скорее всего, меня убьют вместе с вами.
- Дерьмо. Камень нужно передать до полудня, а нас подстерегает неизвестно сколько ассасинов и неизвестно на что способная ведьма - подытожил Астрей.
Они молчали. Что делать, Инрика не знала. Раньше она считала Кэролайн пусть не другом, но союзником. Однако из тюрьмы ее вытащил не культ, не Кэролайн и даже не Клагвий. Это сделали Астрей и Олберион, единодушные в своем решении отдать осколок сатирам, чтобы спасти город. Кэролайн же хотела их убить - и ее тоже.