Очередной зал поражал своими размерами, и еще - пустотой. Колонны держали потолок, с которого свешивались факельные чаши, да еще в центре поднимался странный постамент. В прочем, на постаменте вор впервые за скитания по темноте увидел заинтересовавшую его вещицу. Небольшой сундучок искусной работы покрывало настолько тонкое плетение, что Локс не усомнился бы в том, что нефритовые стенки оправлены металлом - однако несколько сколов явно выдавали камень. Это было настоящее колдовство - никакая скала не выдержала бы такой обработки. Локс уже задумался о том, как бы организовать себе отмычку, но на крышку сундука легла унизанная кольцами тонкая рука.
- Это - прежнее хранилище осколка. Отчасти, Птасерполь и был создан для того, чтобы защищать реликвию - древние люди берегли ценности куда ответственнее ныне живущих. Находясь в этом сундуке, камень питал энергией весь город. Когда его забрали отсюда, система обороны пришла в негодность - поэтому, когда мы пришли, все защитные механизмы были выключены.
- И что дальше? - спросил Локс.
- Всего ничего. Нужно лишь поместить осколок на место. Механизмы Птасерполя придут в движение, вновь впитывая в себя силу камня. Клагвий заметит выброс стихийной энергии, который при этом произойдет, и откроет для нас портал. Мы далеко от пирамиды, поэтому сейчас перемещение относительно безопасно.
- Относительно?
- Лучшей возможности не будет.
Кэролайн перевела взгляд на Олбериона. Локс тоже. Как и все остальные. Даже Урсула выворачивала голову из-за плеча гиганта. Решать предстояло ему.
Там, за порталом, их приключение кончалось, затянувшееся ограбление приходило к своему финалу. Они получат деньги, Инрика вернется к своему Клагвию, Кэролайн исчезнет из жизни Локса... Вот только слишком многое изменилось с тех пор, как Локс согласился на это дело. Заказчик не был жестоким интриганом, хрупкая рыжая акробатка Вивиан не вела людей в битву, нефилимы не ссорились с элементалями, культисты не пытались спасти Полифеду от армий Инхурта... Локсу все это не нравилось, он привык быть руками, а не головой. Привык считать деньги, а не зависящие от его решения судьбы. Впрочем, решать-то в итоге предстояло не ему.
Олб вытащил осколок. Кэролайн приоткрыла крышку сундука. Он не был полым - в камне проделали отверстие как раз под размер реликвии. Олб посмотрел на лежащий в руке артефакт, будто о чем-то задумался, и затем опустил его в каменное лоно.
По постаменту прошла дрожь - и осколок засветился зеленым светом. На подвешенных к потолку чашах вспыхнуло такое же зеленое пламя, из дверного проема донеслись многочисленные звуки перебираемых цепей, стального скрежета и глухих ударов. Это обеспокоило Локса, однако каменная дверь тоже пришла в движение. Она медленно закрылась, и сфера с человечком, такая же, как с внешней стороны, вновь встала в первоначальную позицию, отделив их от пробуждающегося подземелья. Локс понадеялся, что древние маги не делали статуи сновидцев.
- Надеюсь, тот парень найдет свою голову - произнес в снова воцарившейся тишине Астрей - Иначе над ним будут смеяться.
Кто будет смеяться над поврежденным автоматоном, Локс узнать не успел. Зеленое пламя прекрасно освещало зал, узорчатую дверь и усеянные такими же странными древними рисунками стены. Поэтому все шестеро отлично видели, как у дальней стены сгущается черное марево, постепенно образуя гладкую, матовую поверхность.
- Вытаскивайте камень, и пошли. Он не будет держаться вечно - Кэролайн сделала пару шагов к порталу, но вдруг остановилась.
По застывшей в воздухе глади вдруг пробежала рябь, затем круги, затем поверхность начала пузырится. Что-то захлюпало, и марево разорвалось на две части, исторгнув из себя жуткое существо.
Локс не знал, к чему можно отнести это создание. Даже рассмотреть его было сложно - вокруг твари клубился черный дым, как будто поглощая освещение зала. Из всех известных вору видов нелюдей оно больше всего напоминало минотавра - размерами, определенно бычьими копытами, в какой-то мере человеческим торсом и рогами. Морда существа была явно звериной, с вытянутой, как у волка, пастью. Однако какая-либо шерсть на голове существа отсутствовала, что делало ее абсолютно инородной и мерзкой. Пальцы, толстые и когтистые, имелись только на левой руке, а правую кисть заменял продолговатый костяной отросток, напоминающий формой ассасинскую саблю. Уродливые рваные ноздри выдыхали дым, а из массивных впадин смотрели маленькие безумные глаза голодной собаки.