в сторону.— Хочешь потанцевать?— Ничего себе, ты не похож на парня, который умеет танцевать.— Любой мужчина умеет двигать нижней частью своего тела, особенно вперед и назад. Так что не вижу в этом проблемы. Идём? — Начо встав, отодвинул стул и протянул мне руку.— Идём. — Ответила я, все еще пылая от его комментария.Тело Начо было жесткое как скала, это я поняла еще тогда когда прижалась к его спине сидя на байке. Его огромные руки обнимали меня за талию, обещая не выпускать.— Начо, а кто поет эту песню? — Спросила я.— Maná — Labios compartidos.— А ты можешь перевести, о чем она?— О manzana, это очень откровенная песня. — Мы покачивали бедрами, и в таком положении Начо положил мою голову себе на грудь, и стал переводить каждое слово этой песни мне на ухо.Любовь мояЕсли я под толчками твоих ног,Если я погружен в качание бедер,Это небо, это мое небо.Сбежавшая любовь,Берешь меня, оставляешь меня, выжимаешь из меня все и отбрасываешь в сторонуТы уходишь на другие небеса и возвращаешься подобно птице колибри,Держишь меня как собаку у своих ног.Еще раз мой неразумный ротСнова оказывается на твоей коже,Твой рот устремляется ко мне и возбуждаетЯ снова падаю, от твоей груди до твоих ног.Поделенные губы, разделенные губы, моя любовь,Я не могу делить с кем-то твои губы,Которые делю обманом, и я делю свои дни и свою больЯ больше не могу делить твои губы,О любовь, о любовь, разделенная.Мутированная любовьЛюбовники с правом и без права владеть тобой постоянноА я всегда должен терпеливо ждатьКуска, который мне перепадет от тебя.Молнии и спиртное,Одинокими голосами я заплачу под солнцем,Мой рот — горящий, измученный,Ты раздеваешься, ангел фея, потом ты уходишь.Еще раз мой неразумный ротСнова оказывается на твоей медовой коже,Твой рот устремляется ко мне, заставляет страдатьЯ снова падаю от твоей груди до твоих ногПоделенные губы, разделенные губы, моя любовь,Я не могу делить с кем-то твои губы,Которые делю обманом, и я делю свои дни и свою больЯ больше не могу делить твои губы,Разрази меня громом,Лучше навсегда забудь меня моя любовь,Но я больше не могу ни с кем делить твои губы,Делить твои поцелуи…Разделенные губы…Я люблю тебя со всей искренностью, без меры,Я люблю тебя хотя бы и разделенную,Твои губы имеют власть.Я люблю тебя со всей искренностью, без меры,Я люблю тебя хотя бы и разделенную,И ты по-прежнему имеешь контроль.Температура моего тела поднялась до критической отметки. Начо знал что делал. Его голос вперемешку с текстом этой песни очень сильно возбудили меня. Но когда кто — то в зале стал подсвистывать нам, Начо нахмурился и мы перестали танцевать.— Чем еще хочешь сегодня заняться? — Спросил у меня Начо, после того как мы вернулись за свой столик.— Не знаю. У тебя есть предложения? — Я пожала плечами и отвела в сторону глаза.— Manzana я понимаю, что страшен как дьявол, но тебе не стоит меня бояться. Я пугаю своим видом всех niños на нашей улице. Меня бояться все кроме Луины, ее губки улыбаются при виде меня.— Видишь, я тоже улыбаюсь, и совсем тебя не боюсь. — И это была правда.— Я могу быть очень нежным, если ты захочешь.— Хочу… хочу, чтобы ты был нежным. — После моих слов Начо за раз осушил свой бокал.— Моя мастерская находиться неподалеку, поехали ко мне? Только, пожалуйста, не подумай нечего плохого, в ее жилой комнате очень уютно.— А почему ты не пригласишь меня к себе домой, разве я этого не заслуживаю? — Мой голос выдал мою обиду.— Не говори так, ты заслуживаешь всего самого лучшего manzana.— Тогда в чем проблема?— Проблема в том, что мастерская и есть мой дом. — О Боже, какая я дура.— Начо ты не представляешь как мне стыдно сейчас. — Я взяла его руку в свою, но он выдернул ее обратно.— Мне не нужна твоя жалость. Поехали, я отвезу тебя домой. — Начо бросил на стол несколько купюр, и пошел в сторону выхода. Я сразу выбежала следом за ним.— Начо постой. Давай лучше пройдемся немного, ты выпил, и это не лучшая идея садиться за байк. В какой стороне ты живешь?— Мне нужно осушить целую бочку, чтоб я был пьян, а не какой — то там бокал вина. Садись, я отвезу тебя туда, откуда забрал.— Я не хочу домой, я хочу к тебе. — Начо сильно выдохнул, и посмотрел на меня.— Я веду себя как идиот, правда?— Нет.— Прости, это все мой вспыльчивый характер. — Боже, он еще и извиняется.— Твое предложение еще в силе?— Еще, в какой силе. — Теперь уже заулыбался Начо.— Только пошли пешком, пожалуйста. — Умоляла я.— Вон видишь в конце квартала колесо с неоновой подсветкой, нам туда. Так что залезай и не волнуйся, ты еще в большей безопасности, чем думаешь.Мастерскую и жилую часть одного большого помещения, делила витражная стена. Все три автокрана были рабочими, и на них висели машины. Наверно с Начо работают его братья, потому что для одного человека здесь слишком много работы.Начо был прав, говоря, что у него уютно. Желая часть, размещала в себе уборную комнату, маленькую кухню и огромную кровать с кучей подушек.— Я люблю, когда много подушек…— Это заметно. А где сейчас Луина и твои родные?— Луина спит рядом с mi mamá сном младенца. За этой стенной есть еще две комнаты, но я живу здесь. Там я просто не помещаюсь.— А мы их не разбудим?— А ты что собралась кричать? — Мои щеки обдало жаром после его вопроса.— Все может быть. — Мой ответ тоже повлиял на Начо, и он подошел ко мне вплотную.— Нет, не разбудим. Я позаботился о звукоизоляции, как только Луина родилась. Знаешь ли, здесь очень шумно днем.— Я искренне рада, что Люк познакомил нас. Ты замечательный Начо.— Manzana, ты сейчас делаешь мне комплимент? Это я должен делать, а не ты. Поверь, как только я увидел тебя, то подумал, что мой рот свисает до пола и я похож со стороны на маньяка. — Начо положил обе руки на мою талию. — На маньяка, который без ума от своей жертвы.— Совсем недавно мне один знакомый маньяк обещал быть нежным… — Вместо Начо мне ответили его губы на моей шее.— С тобой хочется быть разным manzana.Губы Начо на удивление были мягкими, и от каждого сантиметра моей шеи после его поцелуев, по телу пробегала пульсирующая волна.— В этом красном платье ты похожа на розу. Но я хочу снять его прямо сейчас. — Начо не нужно было мое согласие, он просто взялся за подол и потянул мое платье вверх, раздевая меня.Как только я подняла руки вверх, мастерская комната открылась, и в нее зашли двое мужчин, и, судя по взгляду Начо, он совершенно не рад их видеть. От него исходил взгляд зверя, пугающий до жути. Мое платье резко вернулось в исходное положение.— Кто это? — Спросила я.— Это culo caminando Эйпл, и лучше тебе не знать перевода. — Оставив меня, Начо вышел к ним, и они заговорили на своем языке.Было, похоже, что Начо ругался. Мне, от этого стало не по себе, и чтоб не присутствовать при их споре я жестом показала, что пойду в туалет и Начо махнул мне в знак согласия.Закрывшись в туалете, я достала из сумочки блеск, и немного нанесла его на свои губы. Затем я взяла свой телефона, звук которого специально выключила, чтоб меня не отвлекали. Батарейка была на исходе из-за такого количества пропущенных и сообщений, которые были от Аша.Аш: «Эйпл скажи, где ты находишься? Я приеду за тобой»Аш: «Ты даже не представляешь с кем уехала, возьми свой гребанный телефон»Аш: «Эйпл, клянусь, я сделаю все, что ты захочешь, только ответь мне»Аш: «Яблочко ты уехала с Начо, он и его «дружки ублюдки» хотели заплатить мне за тебя. Я убью его, если он хоть пальцем к тебе притронется»Батарейка моего телефона села у меня на глазах, когда я читала сообщения.— Вот черт. Мамочка моя, что же делать?Ни баллончика, ни ножа у меня с собой не было, да и обороняться бесполезно. Начо весом в центнер завалит меня, даже если дунет. Окно в туалете было единственным спасением на данный момент, потому что бежать нужно отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Я старалась не шуметь когда, подтянувшись, вылезла передней частью тела наружу. На улице было темно, и эту сторону постройки даже луна не освещала. Когда глаза привыкли к темноте и оценили окружающее меня пространство, то я поняла что схватиться мне не за что и придется вылизать ногами вперед, иначе я просто сломаю себе шею. Мне еще повезло, что этаж был первый, а не скажем тот же второй. Стоя на бачке унитаза и держась за оконную раму, я просунула в нее сначала одну ногу, а затем и вторую. Спине было ужасно больно, потому что она выгнулась настолько насколько могла. Скользя мое платье, задралось до живота, а ноги и ягодицы царапались, задевая шершавую стену. И вдобавок ко всему остальному я еще умудрилась приземлиться на колени, когда отпустила свои руки.Поднявшись, я поправила платье и сняла туфли, держа их в руках, я подняла с земли ранее перекинутую сумочку и рванула в сторону проезжей части, со всех сил. Слава богу, это Майами, и это такси остановилось. Наверно в такой момент каждая готова была отдать все, что у нее было лишь бы скорее добраться до дому. Но таксист, который попался мне, не пытался нажиться или забросать вопросами, откуда я в таком виде и не продаюсь ли случаем. Он просто включил счетчик, и мы тронули.