Только когда мы проезжали Уэмбли, я сообразила, что он не должен узнать, где я живу. Открыв глаза, я повернулась к нему и с кривой улыбкой сказала:
— Муж наверняка еще не спит. Ждет меня.
— Ничего страшного, — ответил он. — Я все равно первый выйду.
Несколько минут мы ехали молча.
— Как удачно, что нам ехать в одном направлении, — сказал он. — Собственно, если по прямой, то я живу совсем недалеко от тебя.
Я почувствовала дурноту.
— А ты и не знала, да? — добавил он, потом наклонился и постучал по стеклянной перегородке.
Водитель опустил стекло.
— Высадите меня вон на том перекрестке, — распорядился Джордж.
Такси остановилось перед мигающим желтым светофором. Дорогу перед нами перебежала тощая собака. Джордж отстегнул ремень безопасности и полез в карман. Под мерное рычание двигателя вытащил, покопавшись, и бросил на сиденье десятифунтовую бумажку и несколько фунтовых монет.
— Вот, — сказал он. — Тут меньше половины, но тебе же дальше ехать.
Он ушел.
Машина тронулась с места. Я выдохнула, медленно и осторожно, и опять закрыла глаза.
Я не открывала их, пока такси не остановилось возле моего дома. Наверное, водитель спрашивал меня, куда ехать, но я не помню. В моей голове зияла пустота. Если что и осталось в памяти от той поездки, то только какие-то незначительные мелкие эпизоды. Как расплатилась с водителем, зашла в дом, заперла за собой дверь, поднялась в спальню и забилась под одеяло. Как, собрав оставленные Джорджем Крэддоком деньги, я вылезла из машины и захлопнула дверцу.
Таксист опустил боковое стекло. Я отдала ему деньги Джорджа, попросила минутку подождать и начала рыться в сумке в поисках кошелька. Водитель наблюдал за мной. У меня тряслись руки. Через минуту он, растягивая слова, спросил:
— Чек нужен, цыпочка?
— Да, пожалуйста, — ответила я. Веди себя, будто все у тебя нормально, и все будет нормально.
Я дала ему деньги, он вернул мне сдачу и чек, потом задумчиво посмотрел на меня и сказал:
— Ладно, цыпочка, тогда спокойной ночи.
— Спасибо, и вам тоже, — кивнула я, уходя.
Наш дом стоял погруженный в темноту. Войдя в парадную дверь, я постояла в прихожей, прислушиваясь, хотя знала, что Гая дома нет. К выключателю даже не прикоснулась — сквозь стеклянную панель над дверью пробивался слабый свет уличного фонаря, очертивший знакомые предметы: стойку для зонтиков и столик со стеклянной вазой, купленной на Сицилии. Я знала, что если постою еще немного, то просто упаду, поэтому прошла в дом. Тут же вернулась, вспомнив, что не закрыла дверь на цепочку. Уже в гостиной я включила свет, проверила, хорошо ли заперты окна, и плотно задернула шторы. Прошлась по всем комнатам, везде проделав то же самое и тщательно проверяя запоры на окнах. Иди ложись, говорила я себе. Просто иди в постель и заберись под одеяло.
В ванной я вынула из стаканчика зубные щетки и наполнила его водой. Я выпила три стакана воды, так и не осмелившись взглянуть на себя в зеркало над раковиной.
Добравшись до спальни, я сбросила одежду на пол. Благодарение богу, Гай в Ньюкасле. Я легла, но тут же снова встала, взяла стул и подперла им дверь спальни, хотя он не доставал даже до ручки. Потом наконец залезла в постель, выключила лампу у изголовья и натянула одеяло до подбородка — меня била дрожь. Последняя мысль, мелькнувшая в мозгу перед тем, как я отключилась: как я могла быть такой идиоткой?
Проспав пять часов, я внезапно проснулась, мгновенно вспомнила случившееся накануне, вскочила и бросилась в душ. Открутила кран до предела и встала под горячую воду. Я терла себя мочалкой, едва не сдирая кожу. Чистая, распаренная и раскрасневшаяся, я еще долго стояла, подставив спину под обжигающие струи и прислонившись лбом к гладкой белой плитке. Если я никому не скажу, трезво и спокойно думала я, то сумею об этом забыть.
Завернувшись в купальный халат, я спустилась вниз и поставила кофе; только тогда проверила телефон. Сумка стояла на кухонном столе, хотя я не помнила, чтобы оставляла ее там. Я вообще смутно помнила, что делала, когда пришла домой. Гай прислал сообщение вчера вечером, в 23:58. «Доклад встретили хорошо. Надеюсь, вечеринка удалась. Напиши, когда доберешься домой. Вернусь около шести вечера». Часы на кухне показывали 7:20. Я набрала ответ: «Извини, только что увидела твою эсэмэску. Вечеринка бурная, но утомительная. Рада, что доклад прошел хорошо. До скорого, пока».