— Все нормально, — храбро всхлипнула я. — Я в порядке.
— Нет, — возразил ты. — Все плохо, и ты не в порядке.
— Скоро буду.
— Где твой муж?
— Едет из Ньюкасла. Будет дома поздно вечером. Встречается со старым приятелем. Я уже сказала ему, что заболела. Скорее всего, уйду спать в комнату для гостей. Мы всегда так делаем, когда болеем.
— Завтра утром сможешь вести себя с ним как обычно?
— Смогу. Как обычно, когда болею.
На самом деле нам предстояли насыщенные выходные: в субботу поход в театр с друзьями, в воскресенье обед с сестрой Гая, живущей в Пиннере. Я не представляла, как все это выдержу, но поездка меня по крайней мере отвлечет. Или я сумею отговориться плохим самочувствием и останусь дома.
— Ты знаешь, если бы я мог сейчас прийти к тебе, я бы пришел, — сказал ты.
— Знаю.
По твоему тону я поняла, что ты собираешься завершить разговор, и судорожно соображала, как бы тебя задержать. Ты переступил незримую границу, нарушив одно из наших неписаных правил — не расспрашивать друг друга о доме и супругах. Собственно говоря, соблюдение этого правила и делало наши отношения приемлемыми, как будто умение провести черту между двумя сторонами жизни служило нам оправданием.
— Сегодня вечером мы ждем кое-кого к ужину. — Впервые на моей памяти ты употребил множественное число «мы», подразумевая «мы с женой». — В субботу утром у детей занятия в театральной студии, потом, может, свожу их в кино. Боюсь, нам не удастся поговорить.
Снова повисла пауза, после которой я хмыкнула по возможности иронически, давая тебе понять, что улыбаюсь.
— Ты ведь на это не подписывался? — сказала я.
Я имела в виду, что события неожиданно приобрели серьезный оборот, на что ты совершенно не рассчитывал. В тот момент я и помыслить не могла о сексе с тобой. Вряд ли я вообще когда-нибудь захочу заниматься сексом, думала я. Меня занимало одно: какие последствия будет иметь для нас случившееся?
— Я подписался на тебя.
10
В понедельник мы встретились возле Кингс-Кросс и решили прогуляться. Мы выбрали это место, потому что у тебя в этом районе были дела — где и какие именно, ты, как всегда, не стал уточнять. Зато предупредил, что у тебя всего полчаса. Я стояла возле газетного киоска, когда ты вынырнул из толпы у вестибюля вокзала. Прямо передо мной крутился, извиваясь в странном танце и медленно, словно изображал самолет, вращая руками, какой-то подросток. Наши глаза встретились поверх его рук и не отрывались друг от друга, пока ты шагал ко мне. Ты нежно взял меня за предплечье, привлек к себе и поцеловал в макушку.
Мы не обсуждали, куда идти, а просто развернулись, прошли мимо вокзала, пересекли на перекрестке улицу и неторопливо побрели по Каледониан-роуд. Несколько минут мы наслаждались уютным молчанием. Мне хотелось, чтобы ты держал меня за руку; не успела я об этом подумать, как ты и в самом деле взял мою руку и привлек меня к себе. Так мы прошли метров сто или даже больше. Хоть мы и отдалились от вокзала, но атмосфера Кингс-Кросс, которую не спутаешь ни с чем, продолжала витать над нами; по обеим сторонам улицы тянулись сплошные кафе, бары и секс-шопы. Мы миновали Бангладеш-центр. Возле общежития курили молодые парни, в окнах здания виднелись двухъярусные кровати с прижатыми к стеклу комками одеял, похожими на проплывающие в комнате облака. В нескольких метрах впереди на ступеньках террасы облупленного розового дома сидел молодой темнокожий мужчина в сером худи с сигаретой в руке. У него на коленях пристроилась девочка с копной черных волос и золотыми сережками в ушках. Когда мы проходили мимо, она подарила мне очаровательную беззубую улыбку и я улыбнулась ей в ответ. Молодой отец взглянул на меня, сияя гордостью.
Мы прогуливались, как пара из театральной постановки. Джен Эйр с Рочестером или Элизабет Беннет с мистером Дарси. Интересно, они часто ссорились? Мы с тобой — ни разу. Нам просто не выпало случая. Мне стало даже немного обидно. Наверное, рано или поздно любой продолжительный роман приводит к ссорам. Любовники проходят точку, удерживающую от того, чтобы выплескивать друг на друга раздражение, после чего их отношения перестают быть адюльтером и превращаются по сути во второй брак. Но мы этой точки не достигнем никогда.
Мы свернули налево, все так же молча прошли по Уорфдейл-роуд и дальше по Йорк-уэй вышли к каналу. Постояли немного, глядя на черную воду. Под порывами ветра на ее поверхности появлялась, вспыхивая синими неоновыми искрами, мелкая рябь. В прибрежных зарослях камыша старательно клевала что-то одинокая тощая утка. Сразу за камышами пришвартовались три прогулочных катера. У одного из них сверху было прикручено кресло, смотревшее на бледное солнце.