В последний раз, когда мы с ним и Сандрой принимали экзамен, мы действительно говорили о возможности прочитать лекцию в Суонси. Он предлагал себя в качестве модератора последующего обсуждения. Но о конкретной дате речи не шло, он просто спросил, интересна ли мне эта идея.
У меня дрожали руки. Кожа на лице натянулась так, что, казалось, вот-вот лопнет. Будь я дома, наверное, вскочила бы и убежала подальше от компьютера, спустилась на кухню, или вообще бросилась прочь из дома, или заперлась в ванной и села на крышку унитаза, как делала в школе на переменах, спасаясь от грубости одноклассников. Но я была на работе — в институте, где меня считали авторитетным специалистом. Я понимала, что должна действовать быстро и решительно. Надо дать ему недвусмысленно понять, что хоть я и не натравила на него полицейских с наручниками, я не собираюсь делать вид, будто ничего не произошло. Иначе мне никогда от него не избавиться. Я нажала «Ответить» и быстро напечатала:
«Я не поеду в Суонси. Пожалуйста, больше не пытайтесь вступить со мной в контакт».
Прежде чем отослать письмо, я долго всматривалась в эти два предложения. «Пожалуйста» здесь явно лишнее. Я должна не просить его, а поставить перед фактом. Когда он меня мучил, я много раз повторяла «пожалуйста». Сильно мне это помогло? Но если я вычеркну это слово, фраза будет звучать как приказ; это может его разозлить. До меня вдруг дошло — и эта простая и трезвая мысль ошеломила меня, — что я его боюсь. Боюсь панически, иррационально, как в детстве боялась собак. Помню, что, возвращаясь из школы, я делала огромный крюк, обходя соседский дом, где жила собака.
Он знает о тебе, поняла я. И у него есть кое-что на меня. Поэтому мы не можем чувствовать себя в безопасности.
Страх вступил в борьбу с моими знаниями, достижениями, убеждениями. И страх победил. «Пожалуйста» осталось.
Я отправила письмо и заблокировала адрес его электронной почты. Сразу же позвонила тебе. Ты ответил, и я тихо проговорила:
— Это я. Мне пришло письмо по электронной почте.
После короткой паузы ты сказал:
— Я перезвоню. Где ты?
— На работе.
— Хорошо. Перезвоню чуть позже.
«Чуть позже» растянулось до двух часов. Я удалила письмо, но дословно пересказала тебе его содержание и свой ответ.
— Я понял, — сказал ты.
— Где ты? — спросила я, надеясь встретиться после работы и что-нибудь выпить. Например, большой бокал холодного сухого вина.
После того вечера я капли в рот не брала, при одной мысли о спиртном меня начинало мутить, но в ту минуту мне вдруг захотелось выпить — с тобой. Я бы даже попробовала с тобой пофлиртовать. У меня появилось чувство, что это важно. Надо постараться вернуться к прежней жизни, стать такой, как прежде.
После чуть заметной паузы ты ответил:
— В Лейтонстоуне.
Я тебе не поверила. Я решила, что ты назвал отдаленный район, чтобы я не предложила встретиться после работы.
— Ты все сделала правильно, — добавил ты. — Если он снова попытается с тобой связаться, дай мне знать.
— Хорошо, — упавшим голосом сказала я.
— Я тебе позвоню, — пообещал ты и отключился.
Два дня от тебя не было никаких вестей. Потом пришла эсэм-эска: «Больше не было писем?» Выждав час, я ответила. Сначала написала: «Не было», потом немного подумала и изменила на просто «Нет». Ты ответил: «Вот и хорошо. X». Этого недостаточно, подумала я. Так дело не пойдет.
Ты позвонил на следующий день, но я не ответила на звонок. Я сидела на однодневной конференции под названием «Метаболические пути и современные коммерческие требования». Научные конференции редко носят яркие названия, хотя однажды один из лекционных курсов Бофортовского института благодаря мне ненадолго прославился. Никто из студентов не хотел записываться на курс «Женщины в науке», и по моему настоянию название поменяли на «Пол в науке». Студенты повалили толпами.
Первое, что я сделала, прибыв на «Метаболические пути», — проверила конференц-зал на наличие Джорджа Крэддока, хотя коммерческая медицина — не его область и вероятность его появления здесь приближалась к нулю. Я осматривала зал так же тщательно, как инспектируют запасные выходы при опасности взрыва или пожара. Лишь убедившись, что его нет, я села на боковую скамью и открыла папку, которую мне вручили организаторы.